Статистика

Яндекс.Метрика



Погода

GISMETEO: Погода по г.Коломна

Земля в иллюминаторе

Номер 11 (740) от 25 марта 2015 г.Всё, что наблюдают космонавты из иллюминаторов орбитальной станции, сейчас могут увидеть и коломенцы, придя на персональную фотовыставку почётного гражданина Коломны, Героя РФ М.В. Тюрина, открывшуюся в Центральном выставочном зале 17 марта.

  

Это уже вторая персональная выставка Михаила Владиславовича в Коломне, первая состоялась пять лет назад в год его пятидесятилетия.

На выставке представлено около 40 работ – это виды разных материков и стран из космоса, а также непонятные снимки, больше похожие на сюжеты из детских сказок, и к ним автор придумал необычные названия, например, «Конёк­Горбунок», «Дельфинёнок», «Золотая рыбка», «Старый араб в пустыне». Перед открытием выставки нам удалось побеседовать с М.В. Тюриным о его работах и, конечно же, о космосе.

– Михаил Владиславович, когда Вы увлеклись фотографией?

– Начал заниматься ещё в студенчестве. Меня интересовала задача: как передать то, что есть красивого в окружающей действительности? Пробовал рисовать – не получалось, а красивого стало попадаться всё больше и больше, пришлось научиться фотографировать. Потом оказалось, что это не только документальная фиксация, сюда можно добавить и немного творчества.

– Насколько сложно снимать из космоса?

– Съёмка на орбите обладает своей спецификой. Станция летит очень быстро – 8 км в секунду на высоте 400 км, и надо быстро соображать, чтобы все настройки сделать, приходилось работать сразу десятью пальцами, как машинистка. К съёмке готовишься, хорошая съёмка не получается экспромтом. Но самое главное – надо уметь видеть, а вот этому приходится учиться самостоятельно.

– Что особенно впечатляет в космосе?

– У каждого своё. Для меня это виды Земли. Это наиболее сильное, полное, сложное впечатление.

– У Вас много фотографий других стран, а Россию часто фотографировали?

– Да, у меня была задумка ещё отдельно снять Подмосковье и конкретно Коломну. Но мне не везло. То погоды нет, то облака, то ночью пролетаем, то у меня времени нет – работа. Хотя есть снимки дневной и ночной Коломны, но я их здесь не выставил, меня не удовлетворяет их техническая часть.

– Коломна видна лишь точкой?

– Нет, ночью главную дорогу разглядеть можно, улицы видны как ниточки светящиеся. Но всё же это не то, что мне хотелось. Я привёз из этого полёта 15 000 кадров – уже отобранных, без брака и повтора. А сюда выставил лишь малую часть, чтобы не утомлять зрителя.

Когда в очередной раз к космонавту подошли с просьбой сфотографироваться, оказалось, что будут делать селфи. Естественно, возник вопрос, каково отношение к селфи.

– Нам случается делать селфи в космосе, но это всё профессионально, со штативом. В некоторых случаях это просто необходимо, чтобы отчитаться о проделанной работе.

– Вы уже третий раз побывали в космосе, можете сравнить ощущения?

– Не стал бы. Каждый полёт, каждый этап жизни имеет свои уникальные особенности, они чем-то похожи, чем-то отличаются. Но каждый раз легче возвращаться в космос и спускаться на Землю. Когда понимаешь, что тебя ждёт, гораздо легче всё проходит. Когда третий раз прилетел на станцию, смотрю – о, вот эту гайку я закручивал, вот эту дырку просверлил, вот этот провод заизолировал. И уже как к себе в гараж заходишь – всё такое родное. Вот тут смотрю – пять лет назад чинил-чинил не починил, всё так и осталось, ну, думаю, сейчас займусь.

– Тяга к космосу остаётся?

– Да, конечно. Тяга есть, потому что туда вкладываешь кусочек души. С Земли можно увидеть станцию, когда облаков нет. Я иногда выхожу на крылечко и вижу, как она пролетает. И внутри всё переворачивается.

– Какие эксперименты в этом полёте проводили?

– Научно-исследовательская программа очень обширная, больше 30 экспериментов.

– Когда-то Вы горох выращивали, а на этот раз что?

– В этот раз ничего не выращивали, но я неофициально попробовал лук. Осталось три луковицы, и никто их есть не хотел. Я подумал, дай­ка я зелёный лучок выращу. И вырастил, съели.

– А как Вы выращивали? На гидропонике?

– Почти (смеётся). Обернул мокрой тряпкой, обмотал скотчем и повесил под лампочку. Интересно, что я их повесил верхушками в разные стороны, но все потянулись к свету.

– Не могу не задать каверзный вопрос. У нас сейчас на Земле не очень спокойная политическая ситуация. А как у вас там, в космосе? Там же и русские, и американцы.

– Я с удовольствием отвечу на этот вопрос, мне приятно говорить, что нам не пришлось даже серьёзно договариваться друг с другом. В разгар всяких недоразумений мы на борту, не сговариваясь, повели себя так, что не было даже намёка на какие-то разногласия и не было обсуждения того, что происходит на Земле. Никакие действия, происходящие на Земле, не должны оказывать влияния на нашу работу, на полёт. И это достойное поведение очень украсило наш коллектив.

– Я знаю, что были внештатные ситуации в полёте, как из них выходили?

– Мне не хотелось бы говорить о технических подробностях. Техника сложная, всего много и не всегда можно предсказать взаимовлияние средств друг на друга. Что-то выделяет тепло, что-то влагу, что-то радиоволны. Бывают отказы, но у нас очень хорошая инженерная подготовка как у экипажа, так и у персонала наземной группы управления. И мы всегда грамотно выходили из создавшихся ситуаций.

– Не было мысли, что можете не вернуться на Землю?

– Да ну что вы, ни в коем случае. Полная уверенность – всё починим. Это же работа, там много существует резервных вариантов: один прибор сломался – его заменяют другим, ломается вся система – её выключают, переходят на другую методологию – с использованием людей и ручного управления. Даже когда пожар на станции был, ребята совершенно спокойно пережили – ну, сутки просидели в противогазах – ничего, проветрилось и поехали дальше.

– Каким образом на борту поддерживали себя в форме?

– В этот раз, могу по секрету сказать, у меня возникла фантастическая идея, которую я озвучил почти перед самым полётом на конфиденциальном совещании с участием очень уважаемого человека, который отвечает за физкультуру в полёте. Этой женщине 88 лет, она работает со времён Гагарина, всё знает, корифей в своём деле. Она меня поддержала на уровне идеи, и я попробовал на свой страх и риск эту методологию. Результат фантастический. Когда она меня встретила, удивилась, сказала, что ощущение, будто я и не летал никуда. Чувствовал себя по прилёту неожиданно хорошо, и тесты это показали. Совсем быстро пришёл в себя после приземления. Мы результаты эксперимента осмыслим, переработаем и, возможно, где-то опубликуем.

– Приближается 70-летие Победы. Для Вас этот праздник связан с чем-то личным?

– Конечно, связан. Мой дед, Фёдор Силантьевич Махновский, с которого наша семья и обосновалась в Коломне, прошёл всю войну. Начал её кремлёвским курсантом, а закончил командиром батареи. Отец всю жизнь в армии. Победа – это не одномоментное событие. Это продолженный процесс. На нас тоже лежит ответственность за ту победу, которая была одержана. Чтобы она не пропала напрасно, её результат был передан нам. Мы взяли на себя ответственность передать её другим, в этом и есть прямая связь поколений и наше непосредственное участие в этом событии.

– Вы ощущаете себя коломенцем?

– Конечно. Корни нашей семьи здесь. Я бы и сейчас здесь жил, если бы не оказался ребёнком в военной семье, где не живут по своему изволению, а служат там, куда посылает Родина. Но сюда тянет. Коломна – удивительный город. Наш родственник, который в 19 лет ушёл в армию, и так сложилось, что больше не жил здесь, каждый год приезжает в Коломну, а ему за 70. Он спит и видит этот город. Город волшебный, совершенно неповторимый. Когда вы в нём живёте, не чувствуете этого, а он притягивает. И я люблю Коломну.

Елена ЛИФАНТЬЕВА.