Статистика

Яндекс.Метрика



Погода

GISMETEO: Погода по г.Коломна

По танкам – прямой наводкой

Номер 17 (695) от 7 мая 2014 г.Слушаешь рассказ Владимира Павловича Кочеткова и словно читаешь военную прозу Юрия Бондарева, Виктора Астафьева и Василя Быкова. И ничего этот рассказ не имеет общего с бесконечным телевизионным новоделом, снятым современными киношниками «про войну». В той жизни всё было куда изощрённее и страшнее. У войны горький вкус, с терпко-сладким запахом гари и крови.

Предстояние

В мае 1940 года Володя Кочетков был принят в московскую спецартшколу после окончания семилетки, имея отличные оценки по математике, физике, химии. Брали только лучших. Курсанты изучали артиллерийскую матчасть, топографию, воинские уставы и общеобразовательные предметы.

Уже тогда в воздухе пахло грозой. Но мальчишки, овладевая военным делом, верили в мощь и непобедимую Красную Армию и знали, что воевать и побеждать она будет на чужой территории. И на плацу, под строевой шаг звенела в воздухе песня: «Если завтра война, если завтра в поход, мы сегодня к походу готовы…». Такие были патриотические настроения.

И всё-таки она пришла нежданно. О войне будущие артиллеристы узнали, пройдя по Оке до пристани Хворостово, где квартировали Селецкие летние военные лагеря, сразу после выгрузки с теплохода. Был получен приказ срочно возвращаться в Москву.

Не было панических настроений, верили, что враг будет остановлен и разбит. Но уже в июле немцы начали бомбардировки столицы, а в сентябре слушателей артшколы мобилизовали на рытьё окопов и противотанковых рвов в район станции Пучково, что по Рижской железной дороге.

В октябре все московские спецшколы в полном составе отправили в эвакуацию на Восток. Так Кочетков оказался в Бийске, где и закончил обучение в 1943 году. Пришли иные времена, о прошлом можно было только мечтать. Питались впроголодь, отощали, разве только до обмороков не доходило. Вылавливали в тарелке с рассольником дряблые кислые кусочки огурца, и радовались редко попадавшейся картошке. И обмундировывалась эта полуголодная «армия» соответственно: обувка была на деревянном ходу.

Военное образование следовало продолжать. Из артшколы путь лежал в Днепропетровское краснознамённое артиллерийское училище, эвакуированное в Томск. Шёл переломный год войны, страна отдавала все силы фронту, и тыл жил по остаточному принципу.

Будущие офицеры находились отнюдь не в привилегированном положении. Недоедали, как и все. Уже и Бийск вспоминался добрым словом. Артиллерия находилась на конной тяге, в лошадиный рацион входил жмых, который курсанты и уполовинивали.

В 1944 году немцев погнали с Украины, и Днепропетровское училище вернулось на место своей исторической дислокации. Новоиспечённых младших лейтенантов ждали Гороховецкие лагеря под Горьким, где формировались артиллерийские части. Там, назначенный комвзвода Кочетков получил и отстрелял новые орудия – 122миллиметровые гаубицы образца 1938 года и боезапас.

Боевое крещение

15 января первый Белорусский фронт под командованием Г.К. Жукова уже начал ВислоОдерскую операцию, когда гаубичный 966-й полк выгрузился с эшелона под Варшавой. И с колёс отправился сразу в бой. Где, под каким местечком это случилось, сейчас и не упомнить. Бои следовали один за другим, гнали фашистов на Запад. Так прошли всю Польшу, пока не упёрлись в немецкий город Франкфурт-на-Одере.

Гаубица превосходное тяжёлое орудие, снаряд к которому весит более 20 килограммов, и предназначена прежде для навесного огня с закрытых позиций. Но Кочеткову чаще приходилось стрелять по вражеским танкам, огневым точкам и бронемашинам прямой наводкой.

На такой дистанции фугасный снаряд сносил башню «Тигра», а кумулятивный прошивал лобовую броню насквозь, не оставляя экипажу никаких шансов остаться в живых, а бронемашину рвал в клочья. По эффективности поражения гаубица превосходила даже 76-миллиметровую пушку, предназначенную для уничтожения танков.

Под Франкфуртом 16 апреля 1945 года перешли в наступление, форсировали Одер. Тогда на небольшом участке фронта на одном километре было напихано по 120 орудий. И когда началась артподготовка, панораму боя впереди и наши огневые позиции заволокло пылью, дымом и гарью, разрывы стояли чёрной стеной. Ни зги не видно. Долбили фашистов часа полтора. Прицелиться в немцев, пустивших на советские позиции танки, а за ними пехоту, не было никакой возможности. Добавили огня, копоти и грохота стоявшие позади батареи «катюши».

Орудия молчали, и командир дивизиона крыл оглохшего и потерявшего голос Кочеткова в бога мать: другие стреляют, а ты почему не стреляешь?! Под трибунал пойдёшь, сопляк!

Наконец орудия заговорили. Били по врагу прямой наводкой.

После того как всё закончилось, командир полка представил младшего лейтенанта Кочеткова к ордену Красной Звезды, но комдив генерал-майор Горбачёв представление не подписал: молод ещё. Так на гимнастёрке 19-летнего командира засветилась серебром первая боевая награда – медаль «За отвагу». Уже в конце войны, на Эльбе к ней добавилась медаль «За боевые заслуги».

С глазу на глаз со смертью

Каждый прожитый на войне день, каждый бой, в котором ты уцелел, как подарок к очередному дню рождения. Смерть вот она – рядом, не останавливает свою страшную жатву. Володя Кочетков не раз становился невольным свидетелем гибели своих боевых друзей. Сам был на волосок от гибели, но судьба его хранила. И провоевав всё отпущенное войной время на передовой, Кочетков не получил даже лёгкого ранения.

Однажды от разорвавшегося под машиной снаряда младшего лейтенанта спасла стальная подножка американского «Студебеккера», на которой тот стоял, защитившая от осколков. Взрывной волной тело отбросило на несколько метров от машины.

Вот тогда он узнал, что такое страх умереть. Оклемавшись, шевельнул одной ногой – другой, рукой… Вроде, всё на месте. Живой! И тут же пронзила мысль: какого чёрта разлёгся, у тебя подчинённые где?

Вскочил, голова как чугун. Всё, однако, обошлось, если не считать контузии. Две недели отлёживался, приходил в себя. От госпиталя отказался – экий пустяк.

Жизнь на войне зависит от его Величества случая, обстоятельств и деталей, которые невозможно придумать. Людям невоевавшим, наверное, трудно представить, как можно жить с мыслью, что завтра может не быть.

Почему пуля снайпера из перелеска в метрах трёхстах досталась товарищу Володьки, когда под вечер оба сидели на бруствере только что отрытого окопа, одному богу известно. Только Сашка вдруг замолчал и сполз на дно траншеи. Разведчики немку-бабу-снайпера сшибли с дерева, не беря в плен.

И таких случаев было если не на каждом шагу, то через шаг.

Берлинская операция

Она началась сразу после форсирования Одера. Приходилось преодолевать глубоко эшелонированную оборону с множеством огневых точек и минных полей. Враг сопротивлялся отчаянно. Каждый километр давался трудом и кровью, несмотря на то, что к концу войны Советская Армия имела превосходство в людских ресурсах, артиллерии, танках, авиации.

Когда добрались до Эльбы, от 32 огневиков в батарее Кочеткова оставалось 12 человек. Приходило необстрелянное пополнение из Западной Украины и Западной Белоруссии – мужики, годившиеся безусому командиру в отцы. И когда однажды «катюши» дали залп над головами, вся эта команда полегла на землю и разбежалась кто куда.

Знаменитые Зееловские высоты оставались в центре наступления первого Белорусского, 33я армия Кочеткова шла южнее и получила приказ совместно с войсками Первого Украинского фронта отрезать немецкую группировку численностью 220 тысяч штыков, спешившую на выручку к своим из Чехии в Берлин. Группировка была окружена и уничтожена. Всем, кто принимал участие в этих боях, была объявлена благодарность.

В столицу Германии гвардеец Кочетков попал, когда над Берлином уже развевалось красное знамя Победы. Оставил на стене рейхстага скромную надпись: «Младший лейтенант Владимир Кочетков». А 8 мая был подписан акт о капитуляции фашисткой Германии. День этот навсегда запечатлелся в памяти солдата.

Эпилог

Всю оставшуюся, уже мирную, жизнь Владимир Павлович Кочетков посвятил служению Отечеству. Кочевал вместе с семьёй по воинским гарнизонам, а пришла пора, уволился в запас в звании полковника.

В свои 88 он бодр, светел умом, богат памятью. Когда я позвонил Владимиру Павловичу, чтобы договориться о встрече, тот, извинившись, сказал: освобожусь только к вечеру, меня ждут студенты педагогического института. Просили рассказать о войне…

Юрий ШИЛОВ.