Статистика

Яндекс.Метрика



Погода

GISMETEO: Погода по г.Коломна

О чём знают дети?

Номер 24 (548) от 22 июня 2011 г.Была поздняя осень. Хмурое небо, пустынные улицы. На детской площадке в такое время года не разгуляешься, но полуторагодовалый сын тянет меня за руку в сторону разноцветных каруселей, желая вернуться в недавно ушедшее лето.

Прогулки в такую погоду не отменяются, а лишь сокращаются по времени. Конечно, взрослому очень нелегко в первые морозные дни, когда земля вот-вот покроется снегом, словно саваном, покидать тёплый дом ради пятнадцатиминутной прогулки на очень свежем воздухе. А малыш уверенно топает по безжизненно замершим листьям, не огибая даже мусорных кучек, оставленных дворником. Холмики из преющих листьев с непоэтично торчащими из них упаковочными отходами начинают привлекать внимание ребёнка своими различными свойствами: пружинящая мягкость при подпрыгивании, бесконечность палки при вытаскивании, характерный треск при падении на пластиковую бутылку. «Осторожно, там может быть стекло», – с беспокойством предупреждаю я. Но взгляд малыша застывает на чём-то и озорное веселье сменяется вопросительным испугом. Подхожу ближе и сразу понимаю в чём дело – мёртвая птица…

Было видно, что ребёнок не собирается до неё дотрагиваться и не спешит узнать у меня, что это такое, как он это обычно делает: указательным жестом в сочетании с вопросительным звуком и взглядом.

Вид тела огромной вороны, оставленной без погребения в куче листьев и мусора, не требовал никаких пояснений. Казалось, что в этом замирании пред мёртвой птицей ребёнок потерял какую-то подходящую для этой ситуации эмоцию, точнее, все эмоции вообще. Первая встреча с небытием, пустотой состоялась.

Наверное, так выглядит детская скорбь: тихая, лёгкая, ровная и истинная. Не печаль, не грусть, а именно скорбь.

Я не спешила с объяснениями, поражённая увиденным. Замирание передалось и мне. Мне стало ясно, что детское понимание столкнулось с парадоксом конца: завершения без продолжения, исчезновения без появления вновь. Цепочка изменений и превращений оборвалась и ничто обозначилось в детском сознании без контуров эмоций в том самом месте души, которое отведено всему неведомому.

Сомневаюсь, что встреча с мёртвой птицей дала малышу представление о том, что такое смерть, но не последовавшее оживление (воскрешение), как необходимый элемент изменения, движения, открыли ему не что иное, как знание о существовании завершения, конечности.

«Птичка летела и упала, бах.» – «Бах?» – переспросил сынок и поскакал дальше, словно и не было этой птички. Теперь его внимание переключилось на какие-то палки, но время от времени он повторял «Бах! Бах…», иногда глазами отыскивая ту кучку из листьев и мусора.

Дети любят играть в исчезновения уже месяцев с семи: где наш зайка? (и мы накрываем игрушечного зайку платком) – вот он, спрятался (и мы снимаем платок). Обязательное появление исчезнувшего зайчика – непременное условие. А выбрасывание игрушек из кроватки и ликование при их возвращении?! А бесконечное постукивание по поверхности стола или другого предмета кубиком или ладошкой?! Есть звук – нет звука, есть звук – нет звука… и т.д. Очень хорошая, между прочим, тренировка жизнеутверждающих начал. Пустота и тишина пугают даже младенцев. Известно, что дети спокойнее спят днём под звуки тихой музыки, а ночью под близкое дыхание мамы.

Мёртвые птицы, листья, падающие с деревьев, увядающие цветы – всё это знаки умирания, разрушения, превращения в ничто, которые не остаются без внимания даже в детстве. Практически ритуальное замирание перед этими знаками даёт основание полагать, что дети начинают осознавать смерть задолго до того, как мы понимаем это. Смерть – это часть ежедневной жизни, и дети на доступном им уровне осознают это.

Иногда нам хочется подольше подержать ребёнка в неведении, и тогда мы сами начинаем поддерживать миф о бессмертии следующими объяснениями: заменяем слово «смерть» на «вечный сон», «покой», «уход на небо». Это ещё больше может растревожить ребёнка и привести к тому, что он будет бояться ложиться спать или испугается, что Бог и его захочет забрать на небо, как сделал это с маленьким братиком.

Многие взрослые считают, что говорить с детьми о смерти вовсе не стоит. Зачем тревожить детские души? И даже когда в семье кто-то умирает, детей стараются отгородить от такого события: поселяют на время в другой дом, скрывают не только факт смерти, но и собственные эмоции по этому поводу. Мол, пусть станут теми взрослыми, которые смогут сказать: «Детство – это та волшебная страна, в которой никто не умирает». Впечатления при столкновении с умиранием сопряжены не только со страхом, но и с интересом, а главное – запоминаются на всю жизнь и создают магического рода защиты от смерти.

К сожалению, Волшебная Страна, В Которой Никто Не Умирает, имеет не слишком обширные границы: лет до 5–6, потому что дети этого возраста понимают смерть как обратимую, временную и безличную.

На самом деле очень трудно обсуждать с детьми тему смерти, так как при этом подвергаются испытанию наши собственные чувства и убеждения, тем более, что наши собственные размышления об этом могут меняться в течение жизни. Ведь смерть и слишком понятна, и в то же время – самое таинственное явление в жизни.

Свои первые вопросы на эту табуированную тему ребёнок может задать примерно в три года. Постарайтесь найти краткий простой ответ, который успокоит его на какое-то время: «Я не собираюсь умирать ещё долго», «Когда люди умирают, они не могут уже быть с нами, не могут ходить, дышать, говорить…». Поверьте, для ребёнка в такой ситуации важны скорее не ваши мудрые ответы, а ощущение, что кто-то разделяет их мысли и чувства. В своих детских размышлениях ребёнок не стремится воссоздать чёткую концепцию смерти, малыши пока лишь нуждаются в том, чтобы их успокоили реальной и практической заботой о них.

А мы в таких беседах можем узнать, что знают и чего не знают дети о смерти, есть ли у них страхи, беспокойства или ложные представления. Хотя даже самые продуманные объяснения не могут разрешить всех проблем, но они – важный этап при подготовке детей к кризису.

Анна ПАТРИКЕЕВА, психолог.