Статистика

Яндекс.Метрика



Погода

GISMETEO: Погода по г.Коломна

Лето – время консервации... археологических находок

Номер 20 (647) от 29 мая 2013 г.Календарное лето ещё даже не началось, а полевой сезон у археологов в самом разгаре, и даже можно подводить некоторые итоги. Об уникальных находках, сделанных этой весной нашими археологами, мы побеседовали с начальником Коломенского археологического центра Александром Сергеевичем Сыроватко.

– Полевой сезон начался в конце апреля с раскопок в могильнике VIII–IX вв. Пока работу там временно закончили, но за это время было найдено несколько очень интересных вещей. Во-первых, это сосуд-приставка, т.е. пустой горшок, не содержащий в себе костей. Термин появился в XIX веке применительно к курганам с кремацией на верхней Оке. Общеевропейская традиция с эпохи бронзы – урновая кремация: в сравнительно большие горшки складывали все кости от сожжённого тела. А в Калужской области на верхней Оке впервые учёные столкнулись с кремациями, где кости рассыпаны отдельно, а рядом стоят пустые горшки.

И мы до последнего были уверены, что это урна. Но когда открыли её, костей внутри не оказалось. Это отражение странного погребального обряда, когда человека сжигают вместе с какими-то животными, при этом кости в урну не складывают. Что это за животные, мы пока не знаем. Многое непонятно, но ясно, что для древних всё это имело какое-то значение. Но самое интересное, что под этим сосудом лежала серьга – потрясающая находка. Всегда приятно, когда найденная вещь имеет аналогии. Подобные украшения уже находили в тех местах, где проживало население – смесь хазар, славян, возможно, ещё кого-то – на окраинах Хазарского каганата.

– Можно ли предположить, что эта серьга принадлежала женщине, которую кремировали?
– Эта серьга принадлежала взрослому человеку, который умер, вероятно, от удара по голове. Это не первый случай в нашем могильнике, когда мы обнаруживаем разрубы на костях, удары по голове. Серьга – не обязательно женский предмет. Мужчины в то время тоже носили серьги в ухе, ничего в этом удивительного не было. Мы не знаем всех деталей погребального обряда, но бусы чаще всего обнаруживаем в мужских погребениях. Дорогая бусина стоила один дирхем, и её использовали как разменную монету. Бусы в погребении – это просто заупокойный дар и совсем не означает, что мужчина их носил или что это погребение женское. Достоверных женских погребений у нас нет. Есть такие, где пол не определён. В этом могильнике похоронены люди, умершие в основном от травм. Мы не знаем средний показатель травматизма в то время. Может, так было у всех, а может, эта специфика именно этой территории, не исключено, что это был пограничный гарнизон, который на данном месте хоронил своих убитых. Вероятно, когда-то мы найдём ответ на этот вопрос.

– Какие ещё работы были проведены?
– К нам вновь приехали геохронологи и русловеды. Продолжили своё занятие по реконструкции ландшафта древней Оки. Геоморфологи построили карту глубин в пойме Оки, там появились очень интересные вещи. Был взят редкий радиоуглеродный образец с дерева, которое лежало в толще ила на пятиметровой глубине. Очень интересно получить дату его произрастания, но это будет ещё не скоро. Сейчас у нас стоит задача обнаружить достаточно глубокое болото. Древнее болото найти, как оказалось, не проблема, и есть такие, которым 8 тысяч лет. Но там всего лишь метр торфа, и мы не можем на этих показаниях построить климатическую летопись. У нас нет такой, а мы мечтаем её построить, потому что она сильно облегчила бы работу и нам, и геологам, и почвоведам. Это важная вещь для науки в целом. На границе Коломенского и Озёрского районов когда-то велись торфоразработки. Нам нужно найти такое болото, которое долго бы накапливалось. В этом нам могут помочь люди, которые работали на торфопредприятиях, чтобы они подсказали нам точнее, где добывали торф. Потому что в тех местах должны быть большие слои торфа – то, что нам надо.

– Лето только началось, а полевые работы уже закончились. Какие теперь планы?
– Перспектива не очень понятна. Всё зависит от того, как будет идти строительство в Коломне. Планируется несколько крупных объектов, но работы пока не начались. Если строек не будет, продолжим наши научные исследования на уже существующих памятниках. Хочется закончить работу на могильнике бронзового века.

– А раскоп на улице Посадской завершён?
– Заказчик пока прекратил стройку и, соответственно, финансирование наших работ, поэтому мы не знаем, продолжим ли там исследования или нет. Мы сделали в такой ситуации всё, что могли, но работы там ещё остались. На том месте уже появились чёрные копатели, поэтому что будет с раскопом – непонятно.

– Я слышала, что вы планируете открыть ещё одну лабораторию на базе Центра. Какую?
– У нас есть хорошие связи с немецкими археологами и реставраторами. В частности, Михаил Иванович Сафронов, который учился когда-то у нас на истфаке, участвовал в коломенских раскопках, теперь живёт в Германии и помогает нам своими знаниями. Он магистр, дипломированный специалист в области реставрации и консервирования археологических находок. Именно он руководил нашими работами два года назад по извлечению кремации единым монолитом. Он снова на некоторое время приехал в Коломну, и теперь мы вместе работаем над созданием реставрационной мастерской у нас. Для этого закупаем оборудование с помощью спонсоров. (Хочется большое спасибо сказать им и администрации города.) Будем растить своих специалистов, чтобы те могли работать в нашей лаборатории.

М.И. Сафронов оказался в это время на базе Центра, и я также задала ему несколько вопросов.

– Михаил Иванович, у Вас редкая специальность. Поясните, пожалуйста, чем Вы занимаетесь.
– Консервацией археологических находок из железа, керамики, стекла – словом, неорганических материалов. Смысл консервации в том, чтобы найденные археологические находки не разрушались дальше. Накопление солей в предмете и последующая их кристаллизация при извлечении из почвы вызывает колоссальное давление на предмет. Он может просто рассыпаться после того, как высохнет. Моя цель – не дать им дальше разрушаться. Это достигается с помощью выведения солей из металла и керамики.

– Свои умения уже применяли на могильнике в этом году?
– Да. На данном объекте есть три проблемы: пережжённая кость, которая при высыхании начинает рассыпаться, и её надо закреплять. Вторая – это стекло, бусины. После высыхания их нельзя мочить. И корродированный металл. Если бронза образует патину, которая её и защищает, то железо сильно страдает от долгого пребывания в земле. На могильнике я в основном закреплял стекло – пережжённые и оплавленные бусы покрывал слабым раствором акриловой смолы прямо на месте. И кости закреплял, прежде чем достать из раскопа.

– Примерно когда будет создана лаборатория?
– Надеюсь, что этим летом. Оборудование постепенно набирается. Остаётся сделать ремонт, обучить специалистов (у меня уже есть практикантка – сотрудница Центра Ольга Потёмкина) – и можно приступать к работе.

– Спасибо за интервью. Успехов в Ваших начинаниях!

Елена ЛИФАНТЬЕВА.