Статистика

Яндекс.Метрика



Погода

GISMETEO: Погода по г.Коломна

Наша память – наша совесть

Номер 1 (474) от 13 январяВ этом году мы будем отмечать 65-летие Победы. Как много прошло времени с тех пор – целая человеческая жизнь! Наши ветераны, участники Великой Отечественной войны, становятся всё старше. Уходит военное поколение, но ещё есть время, чтобы запечатлеть героев той войны. Их портреты должны остаться как память о тех, кто ради нас, нашего спокойствия и счастья жертвовал собой. Около двух десятков портретов ветеранов Великой Отечественной войны создал заслуженный художник РФ, член Союза художников России Сергей Тимофеевич Циркин.

Мы беседуем с ним в его уютной мастерской, расположенной на одной из улочек старого города.

– Сергей Тимофеевич, когда Вы начали писать портреты ветеранов?
– Началось это в 1984 году. Первый портрет был Андрея Владимировича Новикова – Героя Советского Союза. Ему тогда было 79 лет, он ездил ко мне в Пески, где всего провели около пяти сеансов. Это был очень интересный человек, несмотря на возраст, достаточно бодрый. Затем, где-то в конце 90-х годов, мы с другом детства Игорем Алексеевичем Солдатенковым создали целую серию портретов ветеранов Великой Отечественной войны. Среди них и Герой Советского Союза, лётчик Сергей Иванович Захаров. Писал его Игорь, а я пристроился чуть сбоку и тоже набросал кое-что. У него очень трудное лицо для написания портрета, сейчас пытаюсь эту работу доделать. Созданные портреты мы предложили Коломенскому краеведческому музею, но нам сказали, что они не нужны. После я ещё писал портреты ветеранов, готовясь к выставке, посвящённой 60-летию Победы.

Как Вы выбираете, кто будет героем Ваших работ?
– Нам их рекомендует председатель Совета ветеранов Иван Иванович Ивкин. Для нас ветераны все интересные. Всегда интересные лица у детей и у стариков. Дети – это какая-то радость, надежда, свет. А старики – умудрённые жизнью. Некоторые художники не любят писать пожилых, говорят, нет красоты в лицах. Но вспомните стариков Рембрандта, они у него прекрасны.

– Сейчас к Вам присоединились ещё несколько художников. Назовите, кто участвует в этой акции.
– Своё согласие дали Любовь Ивановна Евстратова и Владимир Николаевич Потапов. Не все хотят писать ветеранов. Сейчас жанр портрета не популярен. Он не так сложен, нужно только желание. Но портрет не приносит прибыли, его никто не купит.

– Где будут выставляться созданные работы?
– Пока не знаем. Коломенское отделение Союза художников России задумало такую выставку, но вот поддержит ли её город и предоставит ли нам помещение под неё – не знаем. Мы пытались договориться с Центральным выставочным залом, но нам там отказали. Есть желание показать эту выставку в новом музее Боевой Славы, посмотрим, получится ли.

– Есть ли какая-то общая концепция изображения ветеранов?
– Определённой концепции нет. Надо сказать, что художники не любят писать официальные портреты, а ветераны наоборот хотят, чтобы их запечатлели в парадной форме. С моей точки зрения, в портрете должно быть больше теплоты.

– А где сейчас хранятся уже созданные портреты?
– Кое-какие здесь, другие в Песках, где я постоянно живу.

– Сколько времени уходит на написание портретов?
– По-разному. В идеале хотелось бы, чтобы попозировали хотя бы сеансов пять, но получается, только один-два. Это часа два, больше люди не выдерживают, потом пишешь по памяти. По времени портрет создаётся от нескольких часов до нескольких месяцев, но не всегда то, что пишется дольше, получается лучше. Для каждого портрета нужен свой подход, потому что у каждого разный характер, поэтому и время на картину нужно разное. Даже от погоды, от настроения зависит, есть ли вдохновение, интересен ли тебе человек.

– Если портреты сейчас не популярны, то что Вас толкает на их создание?
– Память о войне. Это такое событие, о котором никто не должен забыть. Это наш долг.

– А Вы сами где были в годы войны?
– Мне тогда восьми лет не было, но я многое помню. Народ был един, все верили в победу, верили правительству и Сталину. Когда войска отступали, было какое-то недоумение, но все были уверены, что это временно, и победа будет за нами. Все работали на победу, дисциплина на предприятиях была очень серьёзная. Одно время жители Песков готовились к эвакуации, близко подходил фронт, была слышна канонада, но паники не было. У нас в Песках был даже создан партизанский отряд под предводительством председателя поселкового совета Карпова для противодействия немцам, если придут. На берегу Москвы-реки оборудовали доты. Голода не было, хотя пайки выдавались, хлеб по карточкам. В остальном питались с огорода, родственники давали молоко. Весной ходили на черкизовское поле, собирали мороженую картошку и готовили из неё чибрики. Вместо конфет чай пили со свёклой. Её сначала резали на кусочки, а потом запекали в железной печурке.

– А детей привлекали к труду в годы войны?
–Да, старший брат работал в колхозе. Но это никакая не обязаловка была, хочешь – работай, хочешь – нет. Платили продуктами.

– В школе уроки были?
– Да, уроки были и даже завтраками нас бесплатными кормили, правда, не каждый день, по стакану молока и какое-нибудь печенье.

– А кто преподавал во время войны в школе?
– Женщины. Мужчины все на фронте. После войны к нам пришёл фронтовик в школу, как сейчас помню, Сидоров Михаил Иванович. Очень замечательный, добрый человек. Он нас подвигал к творчеству.

– А Ваш отец воевал?
– Он умер ещё до войны, когда мне было всего два года. Один дядя погиб на фронте, другой прошёл Финскую войну и всю Великую Отечественную, был в блокаде, выжил, но о войне говорить не любил.

– А те люди, которых Вы пишите, рассказывают что-нибудь о себе, о войне?
– Обычно да. Пока я работаю, мы беседуем, они интересные случаи рассказывают, например, как выходили из, казалось бы, совершенно безвыходных положений, какая была обстановка на фронте. Очень открытые люди.

После этого Сергей Тимофеевич достал один из портретов.

– Вот портрет Евгении Павловны Аверченко, я писал её пять лет назад. К сожалению, её уже нет в живых. Она была и разведчицей, и медсестрой, и поднимала бойцов в атаку. Она мне рассказала смешной случай, как они с подругой взяли немца в плен. Пошли по нужде, а им навстречу из кустов вдруг поднимается здоровенный немец с поднятыми руками и говорит: «Я сдаюсь». Он с автоматом, а у них один маленький пистолет на двоих. Испугались, но сделали вид, что всё было запланировано, связали его и повели к своим. Вот так и взяли пленного.

А вот это портрет Василия Матвеевича Антоненко, он бывший артиллерист, очень интересный человек, активный, занимается общественной работой, выступает перед школьниками.

Это Пётр Иванович Синёв. Он коренной коломенец, родился в Бочманове. Замечательный человек, очень красивый. У него совершенно удивительные голубые глаза. Он подтянутый, строгий, с командирским голосом. Кстати, и сам рисует, выставлял свои работы, стихи пишет. Ему сейчас уже 96 лет, а он заместитель председателя Совета ветеранов!

Сергей Тимофеевич с таким уважением и восхищением рассказывал о Петре Ивановиче, что мне самой захотелось с ним встретиться и поговорить о былом. В конце нашей встречи я попросила номер телефона ветерана и уже через пару дней встретилась с полковником военно-морской авиации Петром Ивановичем Синёвым.

 

 

Он произвёл на меня впечатление человека уверенного в себе, знающего, что надо делать, не лишившегося до сих пор твёрдого командирского голоса. Сразу представил мне свою супругу – Серафиму Ивановну, с которой вместе прожил 73 года!

А затем зазвучал рассказ о тех далёких годах. Когда-то юный Пётр мечтал стать лётчиком, в 1936 году закончил одесскую лётную школу, получил звание лейтенанта. Но судьба распорядилась по-другому. При испытании нового скоростного бомбардировщика произошла авария, и Пётр Иванович больше не мог летать. Но всё равно остался рядом с самолётами, работал в авиационных мастерских.

Войну он встретил в Крыму в должности заместителя командира 9 истребительного авиационного полка штурмовой 11 авиационной дважды Краснознамённой Новороссийской дивизии.

Пётр Иванович вспоминает:

«Я с первого дня на войне. Перед войной служил в Сарабузе. Летом 1941 года международная обстановка накалялась, у нас были постоянные долгие манёвры, и мы понимали, что война неизбежна. Только вернулись с очередных учений, и вдруг меня поднимают по тревоге, сообщают, что бомбят Севастополь. Началась война.

Начали бомбить нашу авиабазу. А как защищаться? У нас только три пушки ещё тысяча восемьсот какого-то года. Она стрельнёт один раз и потом молчит. Я тогда приказал в мастерских сделать 30 штук пилотских сидений с пулемётом наверху, и их расставили кругом Сарабузского аэродрома. Об этом узнали где-то наверху и прислали следственную группу, чуть не под арест меня сажать, потому что не положено так делать. А вечером немцы стали бомбить аэродром, и наши из этих самодельных зениток сбили вражеский самолёт. Тогда решили распространить мой опыт на всех аэродромах. Под суд я не пошёл, но и награду тоже не получил, хотя меня к ней за это изобретение представили.

После Сарабуза отправили меня с сотней человек на Кавказ организовывать там аэродромы для перебазирования нашей дивизии. Организовал около 10 аэродромов. Потом был Ленинградский фронт, а победу отпраздновал в Либаве, на Балтике. Там тогда крупная группировка немцев была, её долго не могли взять. Я видел, как они сдавались. Все организованно под командованием генерала строем выходили из Либавы. Это уже было после капитуляции Германии».

По ходу повествования Пётр Иванович достаёт чёрно-белые фотографии, вспоминает, где это было снято, когда, но память уже подводит, выручает то, что на многих карточках есть надписи. Вот фотография, где он играет на баяне в кругу колхозников – это выезд курсантской самодеятельности, 1936 год. Вот торжественное построение и награждение личного состава.

Я спрашиваю о его картинах – в ответ он кивает головой на стены, на которых висят большие полотна. Честное слово, я была твёрдо уверена, что это работы профессионала. Затем Пётр Иванович достаёт большую красную тетрадь и говорит: «А вот здесь у меня самое ценное – мои стихи, я их никому не показывал, нигде не публиковал. Хотите, почитаю?» Начинает читать на память, но сбивается, начинает заново, потом уже читает то, что записано. Стихи не только о войне, есть лирические, философские, на злобу дня. Стихи пропущены сквозь сердце, они захватывают и читаются на одном дыхании. Вот одно о том, как надо писать стихи.

Скорей бумагу и перо,
Стихи, стихи мы будем стряпать,
Они получатся легко,
Но только надо в них накапать
Из сердца влаги сквозь ребро.
Они получатся легко,
Но только надо верно вправить
В их ткань сверкающий алмаз
Иль вынуть свой хрусталь из глаз
И в место нужное поставить.
Они получатся легко,
Но чтобы ожило творенье,
Отдай ему без сожаленья
И жизнь, и кровь свою поэт,
Иной цены за это нет.
Стихи получатся легко!

Не было другой цены и за свободу нашей Родины. И ветераны достойно выполнили свой долг, кровью заплатив за Победу. В их лицах, испещрённых морщинами, мы можем прочитать, как в строчках фронтового письма, историю сражений Великой Отечественной войны. Ту историю, которую они смогли пронести через все эти годы.

Елена ЛИФАНТЬЕВА.