Статистика

Яндекс.Метрика



Погода

GISMETEO: Погода по г.Коломна

Евгений Воронков: Даже из самого худшего надо извлекать хорошее

Номер 21 (443) от 3 июняРабота МУП «Спецавтохозяйство», что называется, всегда на виду. Поэтому даже маленький сбой в ней вполне способен вызвать большой резонанс. Между тем вокруг только и разговоров, что о мировом экономическом кризисе, заставляющем многих всё туже затягивать пояса. О том, как чувствует себя Спецавтохозяйство в сложившихся на рынке условиях, нашему корреспонденту рассказал директор этого предприятия Евгений Воронков.

– Евгений Владимирович, экономический кризис сильно сказался на предприятии?
– Если рассматривать этот вопрос с точки зрения занятости, отсутствия востребованности каких-либо товаров и услуг, сокращения рабочей недели и остановки предприятия, то меньше работы у нас не стало. Здесь однозначно: те объёмы, которые были сформированы в последние годы, на сегодняшний день не изменились, то есть мы без работы не остаёмся. Есть даже небольшая тенденция к увеличению объёмов. Может быть, это означает, что потребление товаров народом растёт. Так что, с этой точки зрения экономический кризис нас не затронул.

– То есть, Спецавтохозяйство чувствует себя уверенно…
– В этой части – да. Мусор был, есть и будет. Я думаю, что работой мы будем обеспечены независимо от того, как будет развиваться кризис, пойдёт ли он в лучшую или в худшую сторону. Но есть и другая сторона вопроса – немаловажная и основная – экономическая. Здесь ситуация выглядит несколько по-другому. И говорить о том, что кризис нас не затронул, уже нельзя, хотя бы из-за того, что если до Нового года мы не чувствовали тенденции по задержке с оплатой наших услуг, то в январе–феврале она появилась. У нас начался достаточно сложный процесс взаимоотношений с нашими партнёрами в связи с неоплатой ими нашей уже сделанной работы.

– И много они должны?
– На сегодня дебиторская задолженность составляет порядка шести с половиной миллиона рублей. Она сформировалась именно за последние два–три месяца.

– Эта задолженность сильно влияет на развитие предприятия?
– Естественно. Она породила тенденцию: нам теперь при выполнении работ, связанных с финансовыми вложениями, приходится ещё тщательнее, чем раньше, просчитывать, прежде чем сделать выбор. Во главу угла мы, конечно же, ставим первоочередные задачи: уплату налогов, выдачу заработанной платы работникам, приобретение топлива, то есть, делаем то, что обеспечивает бесперебойный вывоз отходов из города и их захоронение. А мероприятия, которые определяют дальнейшее развитие предприятия, рассчитанные на длительный период и требующие капитальных вложений, нам приходится, порой, отодвигать. В первом квартале мы планировали приобрести три единицы новой техники, ведь до сих пор у нас есть спецмашины, которые эксплуатируются 15–20 лет. Так вот, стоимость этих трёх машин порядка пяти миллионов рублей. Для нас это серьёзные финансовые вложения, поэтому приходится рассматривать другие варианты поддержания своего технического парка на должном уровне. Потому что на сегодняшний день при всём том, что государство декларирует снижение процентной ставки, банковские кредиты – по-прежнему достаточно тяжёлое бремя для предприятия, в тех условиях, в которых мы находимся.

– Вы продолжаете поиск каких-либо сопутствующих путей развития, например, я имею в виду начинание по переработке вторичных отходов и их продаже?
– Сама жизнь заставляет нас это делать. Мы предлагаем весь спектр наших услуг: и вывоз, и отгрузку, и транспортировку отходов. А с вторичными ресурсами... Как ни странно, но эту сторону нашей деятельности кризис затронул очень сильно. Почему-то стали дружно закрываться предприятия – потребители вторичных ресурсов: бумаги, стекла, пластмассы. Это одна сторона вопроса. Другая заключается в том, что те, кто остался на рынке, применяют демпинг в отношении вторсырья, то есть произошло резкое снижение стоимости закупаемых вторичных ресурсов. А это очень больно по нам ударило. Мало того, что нужно собрать эти вторичные отходы, их ещё надо реализовать. Но куда? И почём? Причём первый вопрос стоит более остро, потому что те направления, которые мы в своё время выбрали, они отработаны, и снижения вторичных отходов по ним не происходит. Но если прекратить эту работу, означает, что все отходы пойдут на полигон. Это большой минус и для полигона, который пребывает в серьёзном положении, и для внешнего вида нашего города. Если остановить сбор той же макулатуры, она заполонит контейнерные площадки, которые в принципе не предназначены для складирования упаковочной тары. Вот и получается, что кризис в большей степени затронул это направление, чем основное. Мы, конечно, ищем пути, возможности, при этом главное даже не в том, чтобы искать дополнительные доходы. Мы сейчас пересматриваем нашу доходную часть и исходя из неё стараемся минимизировать свои расходы. Именно поэтому мы увеличиваем ремонтную базу. Если раньше могли купить новую запчасть для агрегата, то теперь стараемся максимально отремонтировать отказавшую деталь у себя.

– Евгений Владимирович, как-то не верится, что городская администрация не поддерживает муниципальное предприятие в условиях экономического кризиса...
– Мы нормальная коммерческая структура. Единственное, что являемся муниципальным предприятием. Это значит, что имущество, на котором мы работаем, принадлежит городу. Мы имеем определённую долю прибыли от своей работы. Кроме того, есть амортизационные отчисления от того имущества, на котором работаем. Вот на эти средства мы и производим замену спецавтотранспорта.
Город заинтересован в развитии своих муниципальных предприятий. Форма оказания помощи может быть различная: ссуды, кредиты, целевые средства. Для нашего предприятия важной помощью является и то, что при утверждении тарифов обращается большое внимание на средства статей, обеспечивающих стабильную работу и развитие производства. Нам разрешено использовать часть прибыли, подлежащей перечислению в бюджет города, на приобретение спецтехники, принята инвестиционная программа на 2009–2011 годы, позволяющая стабилизировать работу Спецавтохозяйства в создавшихся экономических условиях, средства которой будут направлены на проектирование нового полигона и реконструкцию старого.

– Чем больше у вас договоров на обслуживание, тем лучше. Так сколько их?
– На сегодняшний день у нас заключено более 2500 договоров на вывоз и захоронение отходов производства и потребления. Если взять население, на которое в нашем объёме приходится 68–70 процентов и которое почти всё представляет департамент городского хозяйства, то это один договор. Но ведь есть ещё и ЖСК, и ТСЖ, и масса других предприятий и организаций.

– Прошла информация, что карты на полигоне для захоронения твёрдых бытовых отходов возле Воловичей заполнены до предела. Между тем, не так уж и давно шла целая дискуссия по поводу возможного строительства мусоросжигающего завода. Этот вопрос заглох в связи с кризисом?
– Вопрос не может заглохнуть, потому что ситуация с нашим полигоном очень серьёзная. Он был построен в 1990 году и рассчитан на 14 лет эксплуатации. Это при том, что за последние восемь лет объём захороненного на полигоне мусора увеличился в три раза со 180 тысяч кубометров в 2000 году до 450 тысяч кубов в прошлом. По проекту в 2004 году мы должны были полигон закрыть и соответственно рекультивировать. Но мы используем мощные бульдозеры для уплотнения захоронений. Фактически, всё время выдерживались соответствующие условия эксплуатации, в том числе делали послойную пересыпку и изоляцию мусора, что способствует более активному процессу разложения отходов и усадке полигона. Это позволило до 2010 года продлить срок эксплуатации полигона. В этом году должен решаться вопрос о его закрытии и рекультивации или реконструкции.

– Так это только всё будет решаться…
– Ситуация обстоит таким образом. Спецавтохозяйством в течение шести лет велась планомерная работа по выделению земли для расширения существующего полигона. И вот теперь мы получили землеотвод площадью десять гектаров. Уже почти готова проектная документация, есть рабочие чертежи, заключение экологической экспертизы. Я думаю, что в июне проект окажется у нас на руках. До закрытия действующего полигона в его северной части должно быть начато строительство нового. Он будет представлять собой карты со сроком эксплуатации 15–20 лет. В отличие от существующего там планируется участок для углубленной переработки мусора. Это должна быть и сортировка мусора, и его пикитирование, и, возможно, там изменится технология захоронения. Мусор станем прессовать в брикеты и только потом складировать. Откажемся от нынешнего способа расстилания.

– То есть, пластмасса к пластмассе?…
– Сама сортировка подразумевает максимальное извлечение вторичных компонентов для их повторного использования в промышленности. А так называемые хвосты – мусор, не подлежащий переработке, будет пикироваться в брикеты размером два на один метр и укладываться в карты.

– Значит, построите завод?
– Да, на новом полигоне подразумевается строительство сортировочного завода.

– Евгений Владимирович, как же так, все вокруг только и твердят про экономический кризис, а у Спецавтохозяйства грядёт развитие. Причём, Вы так уверенно об этом говорите, будто финансовый вопрос – дело решённое?
– Да, грядёт, но пресловутый кризис вполне может вмешаться в наши планы, потому что проект полигона оказался дорогостоящим. Только он сам по себе стоит порядка шести миллионов рублей. И это самая доступная цена из объявленных на рынке, ведь проектирование подобного полигона может стоить от восьми до двадцати миллионов рублей. А само строительство полигона в целом в ценах прошлого года по предварительным расчётам обошлось бы в 200 миллионов рублей. Но при его сооружении не обойтись без импортных материалов. А курсы валют всё время меняются. Так что вопрос о том, кто и каким образом профинансирует, остаётся открытым. Но, как только проектная документация будет у нас на руках, я думаю, городская администрация примется его решать. Во всяком случае, на другие источники сейчас особенно рассчитывать не приходится. А вопрос о строительстве мусоросжигающего завода перед нами не стоит.

– В таком случае, проект может оказаться утопическим…
– Я бы так не сказал, потому, что есть предложения. Кстати, банки рассматривают этот вопрос с интересом. Их ведь интересуют вложения денег в эту отрасль, которая гарантирует стабильность. Может быть, не сразу возвратятся деньги, как это иногда рекламируют, что свалки – золотое дно, поставил завод и через год окупил его. Нет. Это и в лучшие времена было порядка 8–9 лет, а сейчас, может быть, лет 10–12.

– На сколько тонн отходов рассчитан новый полигон?
– Там будут три площадки, так же как и на существующем. Его площадь будет меньше, а срок эксплуатации больше за счёт его высокой нагружаемости. Если высота старого полигона должна быть 12 метров, то нового – 30–40 метров. Надеемся, что комплекс по сортировке и переработке снизит количество отходов, поступающих для захоронения, – это первое. Второе – наука не стоит на месте, и учёные, наверное, найдут способ значительно минимизировать отходы или вообще безотходного производства. На старом полигоне мы захоронили более полутора миллионов тонн. На новом, думаю, сможем намного больше – порядка двух миллионов тонн.

– Сколько человек работает в Спецавтохозяйстве?
– 185 человек. Основные профессии: водители, грузчики, механизаторы, автослесари. У нас достаточно высокая заработная плата, которая стабильно выплачивается. На маленьких мусоровозах она составляет 16–17 тысяч, на больших – 21–22 тысячи рублей. Мы гарантируем нашим работникам стабильность, которая сегодня дорогого стоит. Люди понимают, что надо держаться за место.

– Как Вы оцениваете состояние технического парка предприятия?
– По документам его износ составляет 80 процентов, но фактически состояние нашей техники высокое. Внешний вид мусоровозов не портит облика нашего красивого города. Конечно, импортная техника более красива и привлекательна в эксплуатации, но надо реально исходить из цены вопроса. Большегрузный мусоровоз «КамАЗ» стоит два миллиона, а импортная машина такого же класса – 4,5–5 миллионов рублей.

– Евгений Владимирович, в будущее Вы явно смотрите…
– Оптимистически. Кризис есть кризис, но, наверное, из худшего надо всегда извлекать что-то хорошее. Мы постоянно стремимся решать задачи, чтобы улучшить благосостояние нашего предприятия. Сейчас, например, мы заканчиваем усовершенствование системы спутниковой навигации. Четыре года назад установили приборы «ДжиПиЭс» на все мусоровозы. Тогда это позволило получить заметный экономический эффект. Расчёт потребления топлива стал полностью соответствовать маршруту движения мусоровоза, а их у нас 31. Но тот метод «чёрного ящика, позволявший оценить работу каждого водителя за предшествующий день нас сегодня уже не устраивает. Мы вводим в эксплуатацию систему «ДжиПиЕс – ГЛОНАСС». Она предоставит информацию в режиме он-лайн. В общем, наша главная задача была, есть и будет – своевременный вывоз мусора из города и его безопасное захоронение. Мы делаем для этого всё возможное.

Игорь СНЕГИН.