Статистика

Яндекс.Метрика



Погода

GISMETEO: Погода по г.Коломна

Ходили мы походами…

Номер 10 (432) от 18 марта19 марта - День моряка-подводника.
Если ты не просто моряк, а моряк военный… И если не просто военный, а моряк-подводник… И если не просто подводник, а командир секретной части… То это, пользуясь молодёжным сленгом, очень и очень круто.

Знакомьтесь: Сергей Владимирович Коновалов. Родился в 1960 году в Коломне, в семье потомственных железнодорожников (кстати, хотя и не в тему, но интересный факт: дед моего сегодняшнего собеседника, Иван Васильевич Коновалов, будучи во время Великой Отечественной войны начальником станции Голутвин, был награждён орденом Ленина. Получить в военное лихолетье, находясь в тылу (!), высший орден страны – это почти из области фантастики!).

В 1980 году Сергей Владимирович после окончания Коломенского машиностроительного техникума был призван на воинскую службу, которую начинал в Архангельской области, в береговых частях Северного флота. С 1981 года – мичман. Сначала служил в штабе начальником секретной части бригады атомных подводных лодок (далее – АПЛ). С 1989 по 1995 – служба на АПЛ проект 667-А. В 95-м ушёл в запас в звании старшего мичмана. Награждён медалью «За боевые заслуги», именными часами от командующего Северным флотом за участие в испытании нового оружия (какого конкретно – до сих пор секрет), имеет благодарность главкома ВМФ. Сейчас работает в Москве, в системе одного из государственных учреждений, связанных с Министерством обороны.

Мы знакомы много лет, поэтому разговор шёл на «ты». И сразу довольно болезненный для моего собеседника вопрос:

– Почему всё же ушёл в запас, ведь мог бы ещё служить и служить…
– Да ладно бы я один… Шёл настоящий развал всей армейско-флотской системы, в частности, Северного подводного флота, у истоков которого, кстати, стоял наш выдающийся земляк, тогдашний главком ВМФ, Адмирал Флота Советского Союза С.Г. Горшков.

– А сегодняшняя военная реформа, которая ликвидирует школы прапорщиков и мичманов?
– Прапорщик и мичман – это связующее звено между солдатами-матросами срочной службы и офицерами, поэтому моё мнение в отношении этой «реформы» крайне отрицательное.

– Вернёмся ко временам твоей службы. АПЛ имеет очень большой запас автономности. Сколько этого времени, и далеко ли вы плавали?
– Как говорил наш боцман, «плаваить г..но, а моряки ходють». Автономное плавание в режиме несения боевого дежурства у берегов нашего вероятного противника длится в среднем около трёх месяцев.

– А ваша лодка куда пла..., извиняюсь, ходила?
– К норвежцам, шведам, бывали и у «американщины». Не хочу хвастаться, но лично у меня – три «автономки».

– А как узнавали, что находитесь у «вражеских» берегов?
– Здесь была такая фишка: когда входили в нейтральные воды, включалась громкоговорительная связь, и командир лодки, капитан первого ранга Ю.Н. Андрианов говорил: «Уважаемые офицеры и мичманы, а также матросы и остальная живность, присутствующая на корабле! Поздравляю! Вам начинает начисляться денежное довольствие в иностранной валюте!»

– А почему так закамуфлировано, и что значит «остальная живность»?
– Камуфляж потому, что в каждый такой поход с нами отправлялись два наблюдателя – офицеры особого отдела, которые по возвращении на базу делали определённые доклады своему начальству. А что касается «живности», то под ней подразумевались крысы и тараканы. Кстати, одно из матросских развлечений (и опять же с пользой для всего экипажа) было таким: «годок» – так на подводном флоте называют старослужащих – давал команду «карасям», то есть молодым, ловить крыс, убивать их и собирать крысиные хвосты. Когда у «годка» их набиралось сто штук, то командир предоставлял ему отпуск на десять суток с выездом на родину.

– Понятно. Хохма, или по-морскому – байка.
– Какая хохма! Чистая правда!

– Что же это у вас была за лодка, если по ней крысы сотнями разгуливали!
– И ничего удивительного, если учитывать её размеры. По высоте (учитывая высоту рубки) – с пятиэтажный дом, а в длину – с футбольное поле.

– Всё равно «заливаешь»…Вот такой вопрос: вот доплыва…тьфу, доходили вы, допустим, до берегов тех же американских Штатов, и дальше что?
– Ну вопрос! Помнишь фильм «Адъютант его превосходительства»? «Павел Андреич, Вы шпион? …

– …видишь ли, Юра…
– Значит, помнишь! А чего ж тогда такие вопросы задаёшь?

– И всё-таки…
– Да ничего не делали! Прибывали на «точку», докладывали, что, мол, мы на месте, под боком у ничего не подозревающих «буржуинов» – и заваливались спать на все три месяца. Поспим, поедим – и опять на бок. Красота! За что только нам ордена-медали давали…

– Кстати, насчёт «поедим». Как было с кормёжкой?
– Кормили, без преувеличения, на убой! Масло, полукопчёная колбаса, мясо, фрукты… В общем, всего хватало.

– А вино?
– Святое дело! По 50 граммов «Каберне» четыре раза в день, в завтрак, обед, полдник и ужин, всему личному составу.

– А бытовые условия?
– Это с чем сравнивать. Если с дизельными подводными лодками, то просто отменные. Даже баня у нас на лодке была, помывка – раз в десять дней.

– Да, о самом-то главном я и не спросил – вооружение…
– 12 крылатых ракет с ядерными боеголовками.

– Да, сила… Бывали ли ЧП?
– Бог миловал. Хотя на моей памяти была пара возгораний, но, к счастью, без жертв.

Ты очень уважительно говорил о командире…
– И не скрываю: таких мужиков и таких командиров ещё поискать… Кстати, Андрианов был одним из очень немногих командиров, который после «автономки» приходил на базу неокрашенным.

– ??
– Поясняю. По возвращении на базу, когда лодка находится уже ближе к нашим берегам, с базы даётся команда на всплытие в определённых районе и точке. При и после всплытия личный состав проводит отработку т.н. зачётных учений, и вот в это время над лодкой, якобы неожиданно для всех, появляется вероятный воздушный противник, роль которого исполняет наш вертолёт, и под «брюхом» у него находится внушительная ёмкость с краской-суриком. Необходимо срочное погружение, а оно зависит от слаженности работы всего экипажа. Если этой слаженности нет, то срочного погружения не получается, в результате бочка сбрасывается на лодку, лодка, естественно, вся в краске (ну не вся, «окрас» приличный), то есть, лодка условно уничтожена. Так вот: у нас «окрасов» ни разу не было! Честь и хвала экипажу, честь и хвала командиру!

– Ну, вот пришли вы на базу, и…
– И командир бригады, контр-адмирал Петелин торжественно встречает нас с жареным поросёнком, жёнами и детьми.

– У него что, гарем был, у этого контр-адмирала?
– С нашими жёнами и нашими детьми!

– А почему с жареными?
– Объясняю для прикольщиков (не буду показывать на них пальцем): жареный – это поросёнок, а жёны и дети пребывают в сыром, так сказать, первозданном состоянии. Вопросов нет?

– Нет.
– А потом командир приглашал всех офицеров и мичманов нашей лодки к себе домой, где мы славно отмечали благополучное возвращение в родные, так сказать, стены. И «Каберне» здесь уже и близко не стояло…

– Спасибо, Сергей Владимирович, за содержательную беседу. Какую-нибудь морскую байку напоследок не расскажете?

– Наши байки очень «солёные», они вряд ли подойдут для нежного слуха ваших уважаемых читателей.

Алексей КУРГАНОВ.