Статистика

Яндекс.Метрика



Погода

GISMETEO: Погода по г.Коломна

Настоящее и будущее коломенской археологии

Номер 11 (791) от 23 марта 2016 г.В конце февраля археологическая служба Коломны была отмечена Благодарностью руководителя администрации города, и это заслуженная награда. Коломенский археологический центр известен не только в Подмосковье, но и по всей стране, и даже за рубежом.

О том, чем сейчас живёт единственная на территории Московской области такая служба, какие есть достижения и успехи, а также проблемы, мы поинтересовались у директора Центра А.С. Сыроватко.

– Александр Сергеевич, расскажите о самых значимых находках и открытиях, сделанных вашими сотрудниками.

– Мы уже не первый год ведём раскопки могильника с кремациями эпохи викингов. Это не просто местный памятник – нам несказанно повезло: мы исследуем уникальный для всей Центральной России объект, результаты наших работ крайне востребованы, и мы тут первые, на нас равняются. Поскольку ведём раскопки под пойменными отложениями, необходима спецтехника, и тут нас выручает МУП «Тепло Коломны» – даёт экскаватор. Наше открытие того, что ландшафт в древности был совсем иным, – привлекло внимание специалистов из ведущих учреждений страны, в первую очередь географического факультета МГУ и ГИН РАН. Два года назад мы выиграли грант РФФИ на проведение исследований древнего ландшафта, и эти работы будут продолжаться ещё год. Мы теперь знаем, как менялся климат в течение двух тысяч лет, и самое главное – как на это реагировали люди, как совпадали перемены климата с войнами, переселениями народов, которые затронули и наш город – то место, где он спустя некоторое время возник. Особую роль в исследованиях сыграла наша палинологическая лаборатория (палинология от греч. paline тонкая пыль – раздел ботаники и палеоботаники, изучающий современные и ископаемые споры и пыльцу растений – прим. ред.). Тот факт, что с нами хотят сотрудничать в совместных проектах учёные страны, отчасти объясняется нашей самостоятельностью в этих работах – у нас редкое и крайне востребованное направление в археологии. Благодаря методам палеоботаники мы теперь извлекаем знания не только из находок, но и из самой земли. Наша лаборатория стала выполнять работы для специалистов, занимающихся Кавказом, калмыцкими степями, Курской областью. А самым ярким событием стало приглашение нашего палеоботаника в закрытую экспедицию Института народов Востока в Северный Судан в декабре 2015 года. Теперь мы осваиваем ещё и Африку.

– А какое самое яркое открытие прошлого года?

– Оно сделано на территории Ступинского района, который ещё в советское время входил в состав Коломенского уезда. При помощи сотрудников местного музея мы нашли могильник с погребениями по обряду, принятому у нас в железном веке и раннем средневековье, но с древнерусскими вещами. Это необычайно важная находка. Может, сигнал того, что в древнерусское время продолжали проживать потомки населения железного века, до монгольского нашествия. Может быть, это славянское население практиковало погребальный обряд кремации. Это настоящее открытие, оно не местного уровня и столь необычно, что пока реакция научного сообщества неоднозначна.

Ещё одно наше направление – реставрационная лаборатория. Это не менее сложный, чем палинология, процесс. Был отреставрирован дирхем, точнее подражание дирхему из погребения эпохи викингов. Он не только не имеет внутри металла, он ещё и был обожжён – но теперь его удалось прочесть. То есть открытия археологов не только в поле, в основном они происходят в лабораториях и на научных форумах. И палинологическая лаборатория, и реставрационная созданы при поддержке администрации.

– Очень интересно. То есть ваш Центр выходит на совершенно новый уровень благодаря в том числе и уникальным специалистам.

– Да, но здесь есть проблема. У нас очень мало людей и, как ни странно, но в нашем штате нет ни одного археолога. Всего сейчас работают пять человек: один лаборант, один научный сотрудник теперь стал контрактным управляющим – необходима такая должность, палеоботаник, реставратор и я, директор. Но копать-то кому-то надо. Поэтому в раскопках участвуют и специалисты, и я – иначе некому будет вести раскопки. Но два научных сотрудника – уникальные специалисты, Ольга Потёмкина занимается реставрацией, а Алла Трошина палинологией. Мне приходится их привлекать к раскопкам, но они тогда не развиваются в своём деле. А ведь палинологов у нас в стране всего где-то 400 человек, её место в лаборатории за микроскопом, а реставратор должен реставрировать вещи, которые мы находим. Но много времени они тратят на раскопе и ещё больше – на отчёты по ним.

– Да, Археологический центр, где нет ни одного археолога – парадокс. А сколько Вам надо ещё сотруднико

– Ну хотя бы одного археолога и ещё нужна смена нашим уникальным специалистам. Когда каждое направление держится на одном человеке, всё в любой момент может оборваться. У нас не получается сформировать школу, нас слишком мало. В то же время наши выпускники работают в Москве: четверо в Институте археологии, один в ГИМе, ещё одна девушка – палеоботаник – в ИГРАН. Конечно, в чём-то это хорошо: нас знают в академических учреждениях по нашим воспитанникам, но всегда грустно, что люди уходят только потому, что рабочих мест для них нет. И обидно, что созданные с таким трудом лаборатории – спасибо администрации города – могут оказаться просто невостребованными, потому что в них некому будет работать.

Таких учёных нужно готовить долгие годы. Это единичные, уникальные специалисты. У нас просто нет смены, потому что нет ставки. Мы выращиваем хороших археологов из студентов истфака, двое работают антропологами в Москве, а у нас в штате нет ни одного антрополога, а он очень нужен Центру.

– Вы сказали, что Ваш сотрудник ездил в экспедицию в Северный Судан. А можно поподробнее?

– Со 2 по 23 декабря 2015 года Алла Трошина была на раскопках с одной из двух российских экспедиций, которые работают на африканском континенте. Она Вам расскажет.

К нам подсаживается молодая симпатичная девушка, которая, несмотря на свой возраст, оказывается очень редким и ценным специалистом в своей области.

– Алла, расскажите, что Вы делали в Африке?

– У меня было две задачи: отбор образцов на спорово-пыльцевой анализ и собственно археологическая задача – расчистка погребений.

– А что за погребения исследовали?

– Обнаружили дворец или храм, пока не понятно, не старше IV века нашей эры, а возле дворца более поздние мусульманские погребения VII века. Мы раскопали небольшой участок этого дворца, несколько погребений. Взяли образцы тканей, шерсти, волос – там замечательно сохраняется органика – на спорово-пыльцевой анализ.

– Как скоро будут результаты?

– Пока в нашей лаборатории осуществлена пробоподготовка. Нужно понять, что представляет из себя суданская пыльца. Это сложный этап, приходится изучать всю флору Африки.

– Александр Сергеевич, а когда заработала реставрационная лаборатория?

– Она была готова ещё в 2013 году, но не хватало времени у Ольги Потёмкиной, которая в основном должна была заниматься археологией. Сейчас можем сказать, что одни из самых значимых результатов лаборатории – это расчистка подражания дирхему и неолитическое весло. После расчистки мы смогли установить, где ещё были такие же дирхемы, и можем сказать, что погребение щуровского могильника, где нашли эту монету, датируется не ранее 930–940 гг.

– А что представляет собой реставрационная лаборатория?

– Это помещение, где есть специальное оборудование: микроскоп, микропескоструй, дремель, пневморесивер. Мы собирали с миру по нитке лабораторию: часть привезли друзья из-за границы, опять-таки спонсоры помогли. Вытяжной шкаф у нас работает один на две лаборатории – и для палинологов, и для реставраторов. Есть так называемый грязный угол, где чистится окись, там летит пыль, примеси. Её собирают промышленным пылесосом (тоже подарок спонсоров), который прямо из-под руки реставратора должен отсасывать пыль.

– Какие планы?

– Ждёт своей очереди древние бубенчик и пряжка.

– Ну, а если в целом по работе Центра?

– Хотелось бы, чтобы наш Центр был устойчив, то есть при отсутствии одного человека мы не лишались бы развития всего направления. Поэтому нам нужны ещё специалисты. Иначе вся огромная работа, которая была проведена по созданию лабораторий, окажется бессмысленной.

Елена ЛИФАНТЬЕВА.