Статистика

Яндекс.Метрика



Погода

GISMETEO: Погода по г.Коломна

Борис Архипцев: пчёлы, стулья и прочий «Нонсенс»...

Номер 38 (818) от 28 сентября 2016 г.«Я Лира посвятил народу своему» – этот парафраз классика уже давно стал девизом творчества Бориса Архипцева. Окончив факультет иностранных языков Коломенского педагогического института, он занимается переводами английских и немецких поэтов, а также пишет собственные стихи (так, неофициальный гимн Коломны – «Город на все времена» – написан на стихи Б. Архипцева). Ещё в молодости, изучая английскую поэзию, он увлёкся одним из самых трудных её направлений – поэзией нонсенса или абсурда. Как говорит сам Борис Владимирович, эта поэзия как нельзя лучше отвечает его несерьёзному характеру. А началось всё с того, что однажды он, сам того не ведая, написал лимерик.

– Смолоду я стихи писал. А потом, уже учась в пединституте на инязе, объединил свои поэтические занятия со знанием языка. Поначалу переводил серьёзных поэтов: Байрона, Саклинга, Лонгфелло... Но уже тогда начал интересоваться и английской народной поэзией, наподобие того, что Маршак переводил: «Три мудреца в одном тазу пустились по морю в грозу» – я тогда сделал свой вариант. Но вообще я человек-то не очень серьёзный, поэтому, наряду с лирическими стихами, баловался и частушками, и эпиграммками. В то время шла война между Ираном и Ираком, и вот, когда она, наконец, закончилась, я разродился таким пятистишием:

Сообщает агентство ИРНА,
Что закончилась всё же война,
Мол, уже перебиты
Друзы все и шииты,
Ну а вера, как прежде, сильна.

А потом ему в руки попал сборник ещё советских времён – «Topsy-Turvy World» («Мир вверх тормашками»). Там были и Л. Кэрролл, и Э. Лир, и его подражатели, и английская народная поэзия... Именно тогда он узнал, что Эдвард Лир больше всего прославился лимериками – бессмысленными, но весёлыми пятистишиями.

– К своему удивлению, я обнаружил, что мой стишок про ирано-иракскую войну – это чистый лимерик: пять строчек, написанные анапестом, рифмовка... Это было первой ниточкой, связавшей меня с поэзией Э. Лира, которая очень соответствовала моему душевному настрою, который я бы обозначил как «легкомысленно-абсурдноватый». А без такого настроя, я считаю, Лира и не переведёшь, надо иметь с ним в чём-то родственную душу.

В 70-е годы прошлого века Лира переводили очень мало, и он видел, что можно сделать и больше, и лучше. Но прошло 20 лет, прежде чем перевёл все 98 лимериков, что были в той книжке. Небольшая книжечка этих переводов вышла в 1994 году. По собственному признанию Бориса Владимировича, тогда он, как и многие переводчики, считал, что в столь легкомысленных стишках можно поменять всё, что угодно: место действия, сюжет, лишь бы было весело и забавно. Но, увидев как-то переводы Евгения Клюева (сейчас он живёт в Дании), понял, что переводить, оказывается, можно довольно точно.

Сложность лимериков не только в их абсурдности, но и, например, в том, что почти каждый из них начинается с какого-то топонима: «Некий старец из города Вик...» или «Уэльс». Многие переводчики спокойно меняют их на наши, российские названия (у Б. Архипцева в его первой книжке даже Коломна есть). Но потом он понял, что это неправильно.

– Что бы мы сказали, если бы какой-нибудь грек, переводя Пушкина «На холмах Грузии лежит ночная мгла...», перевёл бы «На холмах Греции лежит ночная мгла», а швед – «На холмах Швеции»? Но у Лира к этому городу или деревушке ещё и рифма привязана! И я потратил несколько лет, чтобы перевести заново моего «старика из Коломны», который на самом деле был из Грейнджа... В русском языке к таким словам – хорошо, если одна-две рифмы, да и те по смыслу не подходят. И вот эта задача – соответствие формы и смысла – очень непростая. Но зато, когда получается, чувствуешь моральное удовлетворение. Хотя многие «серьёзные» люди не понимают такой поэзии: баловство одно, да ещё с каким-то садистским уклоном: там ведь один утонул, другого сожгли, третьего повредили... В общем, ужас. Но у автора к этому совершенно лёгкий, детский подход, помните считалочку: «Вышел месяц из тумана, вынул ножик из кармана...» – дети же совершенно не задумываются о буквальном смысле. Но и распространённое мнение, что Лир писал для детей, по-моему, тоже ошибочно. Ну, если и для детей, то начиная лет с 10–15 и до 115. Потому что у него много таких словечек, как «эклектичный», «скрупулёзный» и т. д. Не думаю, что в XIX веке английские дети младше 10 лет оперировали такими понятиями. А у нас сейчас и взрослые-то многие не знают этих слов... И даже я не очень представляю, что такое, например, «эклектичный старик» – хотя у Лира он именно такой.

Однажды моя знакомая, Наталья Горбаневская – знаменитая поэтесса и диссидентка, которая долго жила в Париже, опубликовала мои переводы в газете «Русская мысль». А к моей предпоследней книжке написала небольшое послесловие и назвала его «Свобода и точность». Вот это в двух словах и есть суть перевода. Свобода – это красота и естественность звучания русского стиха, потому что, если будет написано коряво, то никакая точность не спасёт. А точность – это верность автору. Но обычно переводчики в той или иной степени жертвуют либо тем, либо другим.

– Чаще стараются переводить красиво и весело, как это делал Маршак. И получается, подчас, забавнее, чем у автора, но точности нет. А иногда хотят перевести как можно точнее, а естественность уходит. Как же сочетать несочетаемое?

– Помню, в самом начале моих занятий Лиром, слушал я как-то радио. Знаете поговорку: есть обычай на Руси ночью слушать Би-би-си... По Би-би-си тогда выступал Григорий Кружков – самый, пожалуй, именитый переводчик из ныне живущих – переводит с нескольких языков, многих авторов, доктор филологических наук, профессор РГГУ и т. д. и т. п. В этой передаче он как раз рассказывал о переводах из Э. Лира. Помню, ещё он сказал, что очень ревнив к переводам коллег, поскольку считает Лира «своим». И процитировал один свой перевод, который потряс меня до глубины души:

Жил-был старичок между ульями,
От пчёл отбивавшийся стульями.
Но он не учёл
Числа этих пчёл,
И пал смертью храбрых меж ульями.

Я потом своим друзьям говорил: сделай один такой перевод и помирать можно спокойно, – так мне это понравилось. Я стал искать оригинал – в той моей книжке его не было; в конце концов мне аж из Америки привезли полное собрание лимериков – и я разыскивал там это стихотворение, чтобы оценить филигранность перевода. Несколько раз перелопатил всю книжку – не могу понять, с чего переведено. Начал пчёл искать: обнаружилось всего два лимерика. Но в одном из них просто:

Некий старец на ветке ветлы
Несказанно страдал от пчелы –

пчела всего одна, не подходит. И тогда остался лишь один стишок. И тут выяснилось, что общего у перевода с оригиналом – всего два слова: «старик» и «пчёлы». Тщательно сличив перевод с английским первоисточником, я не обнаружил ни ульев, ни стульев, место действия тоже отсутствовало. Тогда я взялся за дело сам, и вот что получилось:

Припустил старикашка из Дувру
По цветущему клеверу сдуру.
Пчёл немало впилось
И в коленки, и в нос,
И старик повернул прямо к Дувру.

Конечно, не так забавно, как у Кружкова, где старика загрызли насмерть пчёлы, но у Лира, примерно, всё так и было: старик из Дувра, который неизвестно зачем побежал по клеверу, а там оказались «large bees», которые кусали его и жалили не куда-нибудь, а именно «в колени и в нос». И он не «пал смертью храбрых», а всего лишь «повернул обратно»...

В 2008 году издательство журнала «Москва» выпустило сборник переводов Архипцева из Э. Лира под названием «Полный Нонсенс». В 2012-м в Санкт-Петербургском издательстве «Вита Нова» вышла «Книга Нонсенса». Это издательство специализируется на подарочной и коллекционной литературе: издают классиков, как отечественных – Толстого, Достоевского, так и иностранных – Шекспира, Диккенса – и отбирают лучшие из существующих переводов. Издание «на века»: большого формата, в кожаном переплёте, на отличной бумаге, с хорошими иллюстрациями. В этот том вошли две основные книги лимериков Э. Лира – всего около 240 – в переводе Б. Архипцева.

Новая книга – «Чистый Нонсенс» – издана также в Санкт-Петербургском издательстве «Геликон Плюс». В неё вошли не только прежние лимерики, но и те, что были переведены им впервые, а кроме того: «Бестолковые азбуки», «Бестолковые ботаники», за которые русские переводчики вообще не брались, проза... Фактически это полное собрание сочинений Э. Лира в русском переводе. Многое из этого переведено им впервые, а то, что переводилось раньше, сделано по-другому. В датском журнале «Новый берег» эти переводы назвали академическими.

Книга иллюстрирована рисунками автора – Э. Лир был известным художником и сам делал рисунки к своим стихам. Обложка оформлена в том же абсурдистском стиле. Всё это вместе, надеемся, доставит немало удовольствия ценителям английской поэзии и английского юмора.

Владислава СОЛОВЬЁВА.