Статистика

Яндекс.Метрика



Погода

GISMETEO: Погода по г.Коломна

Самородок

Номер 14 (794) от 13 апреля 2016 г.31 марта в усадьбе купцов Лажечниковых открылась выставка «Самородок», посвящённая 125­летию изобретателя коломенца Степана Яковлевича Бурдианова.

На выставке представлены вещи 20–60-х годов прошлого столетия, которые до последнего времени хранились в квартире на улице Красногвардейской, где жила семья Бурдиановых.

176 экспонатов передал в дар Коломенскому краеведческому музею внук изобретателя Михаил Дмитриевич Рыбаков. Это уникальные вещи, редчайшие, которых нет в других музеях России.

Например, радиола-автомат – самое последнее изобретение Бурдианова, которое можно назвать мультимедийным центром того времени. Ведь она могла проигрывать 20 различных пластинок в том режиме, который был ей задан. Радиолу показывали самому Хрущёву, и ему устройство очень понравилось, несмотря на то, что во время демонстрации произошло возгорание и небольшой взрыв, но, к сожалению, в промышленное производство радиола не пошла. Зато теперь принципы, разработанные Бурдиановым, используются в современных проигрывателях.

Интересен представленный на выставке самовар. Самый обычный, который Степан Яковлевич решил модернизировать и сделать электрическим. Его можно было использовать и с помощью электричества, и на дровах. Изобретатель получил за это изделие авторское свидетельство промышленного образца.

На выставке представлены личные вещи конструктора: кресло-качалка, этажерка с книгами, которые он читал; пластинки, что использовал в своей работе; штатив, фотографии, сделанные конструктором, печатная машинка, на которой его дочь, Мария Степановна, печатала документы. Ведь сам изобретатель окончил всего несколько классов церковно-приходской школы.

Отдельно стоит патефон, оснащённый автоматическим тормозом, который изобрёл С.Я. Бурдианов.

Первоначально экспозиция задумывалась как выставка истории патефона. Вот что говорит заместитель директора Коломенского краеведческого музея Т.А. Стукнина:

– Когда у нас в фондах появилась автоматическая радиола, мы решили, что будем рассказывать об истории коломенского патефона – ведь это тоже своеобразный бренд нашего города. Хотели рассказать о том, что выпускали вместе с патефонами. Но мы не можем говорить о продукции патефонного завода безличностно, ведь изделия выпускали люди. Когда Михаил Дмитриевич Рыбаков передал нам документы, фотографии и личные вещи Бурдианова, мы поняли, что его работа выходит за рамки истории патефона, вот так и появилась эта выставка, которая является первым шагом к созданию Музея патефона. После завершения выставки, 10 мая, часть из подаренных вещей будет использоваться в основном зале Коломенского краеведческого музея, где показана эпоха 20–30–40-х годов ХХ века, остальные перейдут в фонды.

На открытии выставки присутствовал сам Михаил Дмитриевич Рыбаков и в интервью нашей газете рассказал о своём деде:

– Он был самоучка, ко всему пришёл своим трудом и упорством. Когда я был ребёнком, мне казалось, что дед умел делать абсолютно всё: точить, строгать, изобретать, налаживать какие-то электрические приборы. Он стремился передать мне свои знания, но совершенно не умел преподавать и обучать. Научиться у него чему-нибудь было трудно, потому что для него всё было просто, само собой получающееся. Но всё же благодаря дедушке, я научился фотографировать, разбирать двигатель внутреннего сгорания, ремонтировать мотоциклы, мопеды и многие-многие другие вещи. Мы с ним часто ездили на мопеде, ходили на рыбалку. Он был очень весёлым человеком, любил играть на гитаре, много пел и очень любил цирк: считал его неподдельным искусством, где существует только подлинное мастерство. Дед обладал огромной физической силой, сам поднимал двухпудовые гири, замечательно плавал, восхищался йогой, умел задерживать дыхание под водой, бегал много в молодости, и это обеспечило ему хорошую физическую подготовку. Он ничем не болел, лишь в последние годы жизни простудился, и это была главная причина его смерти. Парадоксально, но он боялся уколов. При этом лечил зубы и выдирал их без наркоза. Он постоянно был занят и говорил мне, что ему непонятно, как это людям нечем заняться, потому что работал практически 24 часа в сутки. Но с одной стороны – он не спал ночами, а с другой, у него был очень строгий режим дня: после обеда обязательно ложился поспать на час-полтора.

– Вы что-то от деда переняли? Кем сейчас являетесь по профессии?

– Я окончил Коломенский педагогический институт, был учителем английского языка, сейчас кандидат педагогических наук, профессор МПГУ им. Ленина.

– А любовь к изобретениям Вам досталась?

– Скорее я перенял любовь к занятиям наукой, умение чётко ставить задачи. Без дедушки сложно было бы сказать, кем бы я стал. Потому что серьёзные разговоры велись ещё тогда, когда я был школьником и дошкольником. Я спрашивал деда: кем быть? Дед отвечал: разве плохо быть инженером или академиком (он говорил акадэмиком)? Теперь я академик Международной академии наук педагогического образования и действительный член Международной академии акмеологических наук. Профессию инженера он считал очень важной и самой интересной. И был, как мне кажется, немного разочарован, когда я поступил в педагогический институт и занялся музыкой.

– Не жалко ли Вам отдавать эти вещи в музей?

– С одной стороны, жалко. Это та обстановка, в которой я рос, которую люблю, с другой стороны, понимаю, что это должно принадлежать людям, чтобы все могли посмотреть, как жил и трудился изобретатель Степан Яковлевич Бурдианов. Чтобы могли увидеть его жизнь и творчество, понять, как достойно он прожил свою жизнь.

Елена ЛИФАНТЬЕВА.