Статистика

Яндекс.Метрика



Погода

GISMETEO: Погода по г.Коломна

Ликвидаторы

Номер 37 (766) от 23 сентября 2015 г.30 лет назад, 10 августа на атомной подводной лодке второго поколения К-431 Тихоокеанского флота произошла ядерная катастрофа. В ликвидации последствий аварии участвовали коломенцы, одним из них был капитан третьего ранга Анатолий Владимирович Кравец, воспоминания и свидетельство которого, несомненно, будут интересны нашим читателям. Но сначала несколько слов предыстории.

Атомная подводная лодка К-431 находилась в ремонте в бухте Чажма. На АПЛ проводилась плановая операция за № 1 по замене активных зон (АЗ) реакторов. Над реакторным отсеком были срезаны и удалены элементы надстройки лёгкого корпуса и съёмный лист прочного корпуса. Сверху установлено специальное технологическое сооружение и перегрузочный домик из алюминиевых листов. К лодке была поставлена плавмастерская, специально оборудованная для ремонтных работ по перегрузке атомных зон реакторов, команду которой составляли специалисты высокой квалификации – офицеры береговой технической базы (БТБ), не раз выполнявшие операции по ремонту и перегрузке реакторов АПЛ.

Работа шла в штатном режиме: успешно заменили АЗ на первом, носовом реакторе, но при перегрузке второго произошло ЧП. Последовательность действий предусматривает снятие крышки и после загрузки в реактор всех элементов активной зоны установку крышки на место и герметизацию реактора под испытательным давлением. Этого испытания реактор не выдержал. Как выяснилось впоследствии, причиной тому стал посторонний предмет – кусок электрода (по версии Кравца, гаечный ключ), оставленный на уплотнительном медном кольце реактора.

Оставим в стороне технические подробности и многочисленные нарушения правил проведения подобных работ персоналом, совершившим роковые ошибки. Результатом отступления от стандартной процедуры при повторной попытке подъёма крышки реактора началась несанкционированная цепная реакция. Мгновенно выделилось огромное количество ядерной и тепловой энергии, произошёл ядерный взрыв. Перегрузочный домик сгорел мгновенно и как будто испарился. Погибли на месте все моряки – 10 человек, занятые на работах.

По свидетельству очевидцев, крышка реактора взлетела вертикально на высоту 1,5–2 километра, а затем обрушилась на борт субмарины. В считанные минуты вокруг взорвавшейся АПЛ всё, попавшее в след выброса, стало радиоактивным. Уровни гамма-излучения многократно превышали санитарную норму. Доза излучения, определённая позже по золотому обручальному кольцу, обнаруженному на останках, была просто запредельной.

Наша справка. А.В. Кравец в 1976 году окончил Черноморское высшее военно-морское училище имени Нахимова, и был направлен по месту службы на Тихоокеанский флот, в ядерную часть, где к началу описываемых событий занимал должность начальника специальной аварийной команды. В 1986 году продолжил службу в морской части, квартируемой в микрорайоне Щурово.

В ту субботу, 10 августа, ничто не предвещало беды, и Кравец готовился к встрече гостей, когда почти пополудни к подъезду подкатил УАЗ, и нарочный сообщил о срочном вызове в часть. Было ясно: если за тобой прислали машину, значит, случилось что-то серьёзное.

Уже на месте Анатолий Кравец узнал: получен боевой сигнал, называемый моряками «обмылок». Дежурный по части поднял по тревоге аварийные команды, в том числе и подразделение Анатолия Кравца.

Уже садясь в спецавтомобиль, Кравец и его люди знали, что на подводной лодке, стоящей у пирса в бухте Чажма, произошёл взрыв ядерного реактора. Конечно, никто не мог знать масштаба катастрофы да ещё с выбросом радиации – это был первый случай в истории советского военно-морского флота.

Оставалось перекреститься и действовать по инструкции. Командир приказал подчинённым облачиться в защитные костюмы, надеть изолирующие противогазы и привести в действие дозприборы.

Прибыв на место взрыва, Кравец доложил контр-адмиралу Хватову, впоследствии командующему Тихоокеанским флотом, тогда возглавившему штаб по ликвидации последствий аварии, о готовности команды и мерах, которые следует предпринять в первую очередь.

Алгоритм действий предполагал прежде всего вывод личного состава из зоны поражения, определение границ и возможного уровня радиационного заражения. А потом следовало позаботиться о безопасности и выводе экипажа ещё одной подлодки, стоящей в сухом доке и попавшей в западню, командир которой мгновенно принял решение, спрятав людей внутри посудины, загерметизировал лодку, и тем самым спас им жизнь.

Не все оказались готовы действовать в чрезвычайных обстоятельствах. Служба радиационной безопасности судоремонтного завода, штат которой составляли в основном женщины пенсионного возраста, продемонстрировала полную беспомощность.

Были случаи неправильных действий, несобранности и откровенной безответственности. Так, когда на подмогу прибыла команда химической службы флота, выяснилось, что дозиметрические приборы у «химиков» не снабжены элементами питания. И далеко не все осознавали, какую угрозу несёт авария, и каковы могут быть последствия.

Только не Кравец и его подчинённые. Командир не терял хладнокровия и выдержки. С надветренной стороны срочно был организован контрольно-пропускной пункт для вывода людей из зоны радиационного поражения. Кравец отчётливо понимал: в первую очередь именно он и никто другой отвечает за их жизни.

Между тем, метеообстановка складывалась чудодейственно благоприятным образом, словно сам Господь решил уберечь от гибели 10-тысячный военный городок, в котором жили дети и семьи военнослужащих.

В то раннее утро с моря пришёл густой, плотный туман, зависший над бухтой и накрывший своим одеялом радиационное облако, а затем пошёл дождь, омывая землю, постройки, стоящие в гавани суда, и препятствуя невидимой радиационной заразе расползаться дальше по земле и висеть в воздухе. Налетевший ветер унёс воздушную массу, напоенную радиоактивными частицами, в сторону тайги. Город Конюшково и его обитатели были спасены.

А что же Кравец, его действия? На КПП была начата дезактивация личного состава, всех, кто находился в зоне выброса, изъятие личных вещей, от верхнего платья до японских зонтиков. Людей отправляли на помывку, невзирая на протесты, брили наголо и только потом дозиметрическими приборами определяли степень радиационной заражённости.

В самой зоне датчики показывали, что предельно допустимые дозы (ПДД) заражения превышены в несколько раз. Кравец пытался замерить уровень радиации у лодки, но быстро понял – это смерти подобно.

Через десять дней, когда уровень радиации упал, атомный реактор подводной лодки загрузили плавкраном в саркофаг и захоронили. Нейтрализацией реактора занималась уже специальная часть.

Два дня без сна и отдыха, без крошки хлеба во рту. Огромная усталость и нервное перенапряжение, в бахилах – почти по колено выделившейся из организма воды. Анатолий Владимирович Кравец и его аварийная команда свою задачу выполнили профессионально, идя на смертельный риск без тени упрёка и сомнения, как и подобает военным морякам, исполняющим свой долг.

Многие из ликвидаторов аварии на атомоходе К-431 и товарищей Кравца продолжили службу в Коломне: Каплин, Сидельников, Мостовщиков, Бондаренко… Иных уж нет. Им стоило потом большого терпения и усилий, чтобы получить заслуженные социальные льготы: бесплатное медицинское обслуживание, прибавку к пенсии.

Атомный взрыв в бухте Чажма прозвучал, как предостережение, как предзнаменование. Послужил ли уроком и какие выводы были сделаны? До Чернобыльской катастрофы оставалось недолгих восемь месяцев.

P.S. Родина не забыла своих героев. Только в 1993 году А.В. Кравец получил статус ветерана подразделения особого риска (ВПОР). Орденом Мужества он был награждён в 1996 году. Спустя одиннадцать лет после описанных нами событий.

Юрий ШИЛОВ.