Статистика

Яндекс.Метрика



Погода

GISMETEO: Погода по г.Коломна

Стальные крылья над волнами

Номер 27 (551) от 13 июля 2011 г.17 июля 1916 года над Балтийским морем русские лётчики одержали победу в воздушном бою. Это стало началом истории российской морской авиации, к задачам которой относятся обнаружение и уничтожение подводных лодок противника, надводных кораблей (в первую очередь авианосцев и авианосных соединений), а также авиации морского базирования противника.

Задача – охрана рубежей Родины

34 года жизни отдал морской авиации полковник в отставке Б.В. Козьменко. В 1962 году он окончил Харьковское училище связи, по направлению уехал в посёлок Корзуново, что в Мурманской области, и прослужил там 17 лет от лейтенанта до майора. Затем была Москва, а с 1986 по 1994 годы он командовал воинской частью № 13180, расположенной в Коломне. Несколько лет Борис Васильевич летал бортэлектриком на турбовинтовом четырёхмоторном транспортном самолёте АН-12.

– Борис Васильевич, какие боевые задачи стояли перед экипажем?
– Морская авиация обеспечивает безопасность наших границ. Я служил в части, которая обслуживала все флоты, поэтому был и на Северном Ледовитом океане, на Дальнем Востоке, на Балтике и на юге. В мои обязанности как бортэлектрика входило отличное знание всего электрооборудования самолёта, чтобы при экстремальной ситуации за секунды понять, что где случилось и как это исправить, иначе может быть катастрофа.

– С какими экстремальными ситуациями Вам пришлось столкнуться?
– Под Ленинградом как-то получали мы самолёт вместе с «камэской» (командиром эскадрильи кстати, был коломенец – Булатов, сейчас его уже нет в живых). По правилам нужно запускать самолёт, только если пожарная машина рядом, а когда она приедет – неизвестно. Дали нам приказ запускать так. Запускаем первый двигатель – нормально, а второй не идёт.

На шестой или седьмой секунде электричество подаётся, а топливо – нет. Оказалось, перегорел предохранитель насоса. Мне командир кричит: «Электрик, срочно сюда!» Я заскакиваю в передний гермосалон. Там есть щиток РК, его быстро открываю, выдёргиваю предохранители для фар и меняю с предохранителями запуска двигателя. Всё это за секунды. Если бы не успел, самолёт взорвался бы, и все сгорели.

Был ещё случай. Во время полёта кабину лётчиков заволокло дымом. Ничего не видно, поняли только, что дым идёт из-под правого щитка приборной доски. Я говорю: «Командир, накрените самолёт и держите так, не удержите – мне отрежет голову». Полез под щиток, сорвал горящие провода и выскочил обратно. Потом уже посмотрел на свои руки, а там ожог в виде канавок от сгоревших проводов и пахнет горелым мясом. Прямо в самолёте мне и обработали обе руки.

Было время, когда я и стрелком летал. Выполняли боевые задачи по охране границ, занимались радиоразведкой. Вместе с нами на борту находились люди со знанием английского языка и записывающее устройство. Мы идём над нейтральными водами и прослушиваем переговоры аэродромов, самолётов. Вылетали в 9 часов утра и где-то до обеда. Иногда к нам подлетали американские самолёты, кружили. На борту был фотоаппарат, я их снимал, а потом все данные сдавали разведке.

– А что делали американцы в нейтральных водах близ России и Норвегии?
– У них там базы. Вот и летали, они на нас отрабатывали охрану границ, а мы на них. Летали близко, друг друга видели. Некоторые нас пытались пугать: из самолёта опустят ракеты и показывают – мол, всё, держитесь. А мы им также махнём рукой – типа, не пугай, не боимся. Ну, они ракеты обратно поднимают.

Служил и жил там же, где и Гагарин

– Расскажите немного о тех людях, которые с Вами служили.
– Мне повезло, я столько замечательных людей по жизни встретил. К нам на аэродром прилетал трижды Герой Советского Союза Иван Никитович Кожедуб. Я как раз был дежурным по аэродрому, мы с ним полтора часа общались. Однажды приезжал и Юрий Гагарин, у меня и снимки остались, только не очень качественные. Юрий Алексеевич ведь тоже когда-то служил в Корзунове (в 769 истребительном полку 122-й истребительной авиадивизии с 1957 по 1960 гг.). Я с семьёй жил в том же финском домике на две семьи, где когда-то жили Гагарины, на ул.Спортивной, дом 8. Прилетел он, тогда уже полковник, в январе 1965 или 1966 года, незадолго до своей гибели. С нами, офицерами, со всеми поздоровался за руку. В клубе собрали весь личный состав. Он там выступал, говорил о том, как служил здесь, в Корзунове. Стал выступать также его сослуживец, который начал обращаться: дорогой Юрий Алексеевич, а тот прервал его: говори, как было, я для тебя по-прежнему Юра, а ты для меня Ваня. Простой был такой. Посетил Гагарин и школу. Там принимали в пионеры. Он галстуки всем повязал, и ему тоже повязали. А на вечер был запланирован торжественный ужин для него и руководства, но он поехал на кладбище, где похоронены были его друзья – раньше истребители часто падали. Тем же вечером улетели обратно в Североморск, от нас это 20 минут лёту.

– За время, пока Вы охраняли границу, её пытались нарушить?
– При мне – нет. Хотя от нашего аэродрома до Норвегии всего 11 километров – мы видели их вышки. Но у нас отличные войска были, хорошо несли службу. Зачем к нам лезть, если мы можем тут же дать сдачи?

История с продолжением

Несмотря на то, что Борису Васильевичу уже 71 год, он по-прежнему трудится. Его сын, Игорь, тоже стал военным. Служил в Афганистане командиром разведвзвода, награждён медалью «За отвагу». После получил назначение также в Корзуново и, как и его отец в своё время, был командиром автотехнической роты. Затем эту должность занимал и зять Бориса Васильевича – Носов Владимир Евгеньевич. Целая династия военных, которые посвятили свою жизнь служению морской авиации.

Елена ЛИФАНТЬЕВА.