Статистика

Яндекс.Метрика



Погода

GISMETEO: Погода по г.Коломна

Сердце наше здесь…

Номер 18 (542) от 11 мая 2011 г.Третий поэтический марафон, стартовавший в этом году 27 апреля, стал первым, который проводится не только в городе, но и районе. Во вторник, 3 мая, на базе Черкизовского центра досуга и культуры состоялась встреча, в которой приняли участие педагоги и учащиеся классической гимназии при греко-латинском кабинете (г. Москва). Ученики этой школы читали стихи Фета, Тютчева и Батюшкова, пели на русском и греческом языках.

Одна из инициаторов проведения марафона Г.Н. Матвеева, отметила, что проводимые мероприятия нацелены на развитие культурных традиций нашей малой родины, привлечение людей к высокой классической словесности, осознание коломенского края как одного из литературных центров Подмосковья, поддержку талантливых людей. Неслучайно первое выездное заседание прошло именно в Черкизове, куда стремились многие известные поэты, переводчики, литераторы, где долгие годы жила семья Шервинских. Василий Дмитриевич Шервинский (1850–1941) – доктор медицины, профессор, заслуженный деятель науки РСФСР, основоположник эндокринологии в России; его старший сын Евгений Васильевич (1878–1942) был известным архитектором, членом-корреспондентом Академии архитектуры; а младший сын Сергей Васильевич (1892–1991) – известный поэт и писатель, искусствовед, автор книг для детей. Он прославился как блестящий переводчик с древнегреческого и латинского, с армянского и бурятского, в 1934 опубликовал стихотворный перевод «Слова о полку Игореве», который считается одним из самых лучших в истории переложений «Слова». В гостях у Шервинских бывали А. Ахматова, В. Брюсов, А. Кочетков, М. Лозинский, Б. Пастернак, М. Цветаева и др.

3 мая в Черкизово на Поэтический марафон приехала внучка Василия Дмитриевича и дочь Сергея Васильевича – Екатерина Сергеевна Дружинина – преподаватель французского языка, более полувека обучавшая премудростям языка Дидро и Бомарше студентов МГУ, а также школьников и преподавателей. Она вспоминала, каким было раньше это место:

– В 1892 году мой дед, профессор медицины, купил здесь имение, в том же году родился мой папа и его привезли сюда. Начали обустраиваться: разбили парк, который засадили красивыми растениями, потому что Евгений Васильевич был парковым архитектором, а также ботаником. После революции имение отобрали и долгие годы на этих землях сажали картошку. А в 1934 году, в год моего рождения, имение опять вернули деду за его заслуги в медицине по решению ВЦИК. Мы все восстановили, опять засадили парк, и вдруг – война. 1941 год прожили здесь, в холодном и неотапливаемом доме. Когда-то Черкизово называли селом трёх церквей. Одна, деревянная, сгорела возле моста, вторую никак не могут восстановить, а третья не закрывалась даже во время Великой Отечественной войны.

В 1962 году местные власти решили нас отсюда выгнать, в документах было написано – раскулачить. Мы это очень тяжело пережили, особенно отец. Он здесь работал, творил, переводил, сюда приезжали друзья. Я купила деревянный дом в Тарусе, и сейчас туда выезжаю на лето, но папа никак не мог привыкнуть, там поживёт-поживёт и просится обратно домой, в Москву. А я долго не могла выносить запах фиалок, потому что здесь, в Черкизове, было огромное количество фиалок и подснежников – когда выглядывали из окна, было ощущение, что перед нами море. Помимо одного парка, был ещё один, созданный по варианту идеального ведения хозяйства, его план есть в музейной экспозиции. Деревья были посажены так, что холод и снег не попадал внутрь площади, создавался очень хороший микроклимат, замечательные яблони там росли, была и пасека. Этот сад очень долго существовал, его называли шервинским, как и школу, которую построил в 1911 году для черкизовских детей Василий Дмитриевич на свои средства по проекту Евгения Васильевича. Школа была закрыта в 1987 году, а с 1988 года здесь культурный центр. К сожалению, от усадьбы, которая была рядом, ничего не осталось – её разрушили, сохранился лишь небольшой флигель, но он так зарос клёном, что к нему не подойти. А ведь в своё время в нашем доме было много выдающихся личностей. У нас постоянно гостила Анна Ахматова, приезжал Лев Горнунг, которому мы благодарны за фотоснимки Ахматовой, приезжал Борис Пастернак, а его сын Евгений у нас жил и воспитывался. У нас была с ним общая преподавательница – француженка.

В 1992 году, когда отмечали столетие со дня рождения моего папы, Сергея Васильевича, мы, родственники, собрались здесь впервые и были очень тронуты приёмом. Кто-то на той встрече крикнул: «Верните Шервинских в Черкизово!». Сделать это физически уже не- возможно, но сердце наше здесь. Мы решили потихоньку восстанавливать эту школу и дать культурному центру имя Шервинских.

– Вы помните А.А. Ахматову?
– Анну Андреевну я очень хорошо помню, она занималась со мной французским языком. Мне надо было поступать в институт. Она как раз приехала сюда к нам, и папа попросил её позаниматься со мной. А мне всё время хотелось на речку, поплавать на лодке – и я от неё сбегала. Ахматова на это говорила: «Я тоже когда-то учила эти слова, глаголы. И вам надо». А я отвечала, что не буду, потому что это безумно скучно. В общении она была абсолютно скромной. Ей никогда не хотелось себя показать, но держалась она очень достойно. У неё было всего одно полотняное платье, которое она носила летом, и обязательно на ней была шаль. Выглядела всегда очень элегантно. Иногда она скучала и говорила: «Пойдёмте сегодня в киношку». А кино начиналось поздно, его крутили в соседней церкви. Перед этим были танцы, мы танцевали с местными ребятами до упаду, а она сидела в первом ряду вместе с детьми. Иногда папа читал ей стихи, ходили на речку купаться и гулять вдоль реки. Ахматова помогала нам, например, если шёл дождь и на открытой террасе нельзя было сидеть, то шли на закрытую, и она переносила вместе с нами чашки. У неё не было своей усадьбы, поэтому она гостила всегда у друзей. Однажды она попросила папу приехать к ней в Москву, чтобы просмотреть подготовленную речь о Данте. Я бывала у неё в московской комнате: очень узкая, с кроватью, небольшой табуреточкой, на которую она сажала меня, а для папы – стул.

– Что Вы можете сказать о Пастернаке?
– Очень трудно говорить о людях с такой мировой известностью. Бориса Леонидовича я знала мало, он приезжал сюда, читал свои стихи, разговаривал с папой. Но больше приезжал к своему сыну Жене, с которым мы до сих пор в дружеских отношениях. А Борис Леонидович был замечательный поэт, очень простой человек. Настоящая интеллигенция всегда отличалась своей простотой, умением разговаривать, выслушать, заинтересовать.

Так же заинтересовала нас и сама Екатерина Сергеевна, когда искренне, с лёгкой улыбкой рассказывала о нелёгкой судьбе своих близких. Она пообещала приезжать в Черкизово регулярно и дополнять и расширять музейную экспозицию, посвящённую Шервинским.

Елена ЛИФАНТЬЕВА.