Статистика

Яндекс.Метрика



Погода

GISMETEO: Погода по г.Коломна

«Что порой выручало в разведке? Нахальство!»

Номер 6 (479) от 17 февраляРазговор этот произошёл уже много лет назад, когда мой собеседник, хотя уже и вышел на пенсию, но ещё работал, вот только по признанию его самого былой силёнкой похвастаться уже не мог. Годы, годы… Иван Степанович Челмодеев, участник Великой Отечественной, награждён двумя орденами Красной Звезды, орденом Славы 3-й степени, пятью медалями, три из которых – «За отвагу» (или как их называли на фонте, «солдатские ордена»). Ветеран железнодорожного депо Голутвин, долгие годы работал машинистом паровоза, потом – тепловоза, по выходе на пенсию трудился экипировщиком, то есть, «заряжал» те же тепловозы всем необходимым для нормальной работы. Больше сорока лет отдал он железной дороге, стаж почтеннейший, да и повидал из кабины «железнодорожного коня» немало, есть что вспомнить, есть чем гордиться. Но в этот день мы разговаривали не о его трудовом пути, а о теперь уже далёких военных годах, которые навсегда отметились в памяти моего собеседника глубокой зарубкой…

– До армии, в 1942 году, я закончил школу слесарей-машинистов в Моршанске. (В своё время, старики-то, наверное, ещё помнят, была такая известная на всю страну моршанская махорка-горлодёр…) По окончании школы 13 добровольцев, и я в том числе, отправились в город Ртищево (это в Саратовской области), в офицерское училище. Но только не суждено мне было стать офицером: положение на фронте было куда как тревожное, нужны были бойцы, поэтому наш учебный курс сократили и отправили воевать… Так в ноябре 1943-го в звании сержанта я оказался на Втором Украинском, в 682-м стрелковом полку, где начал свою службу в должности помощника командира разведвзвода.

Все знают, что разведка – это глаза и уши любого воинского подразделения. Да, это так, но только нередко к этим глазам-ушам присоединяются и кулаки, а уж без смекалки в разведке вообще делать нечего…

Есть на Днестре такой городок – Могилёв-Подольский. Вышли мы к нему, как сейчас помню, в конце 1943-го. Днестр разделяет его на две части, и вот на левом берегу – мы, на правом – немцы. Скоро наступление, так что нам надо зацепиться за правый берег, за немецкий, а в открытую, да большими силами, переправляться стрёмно: Днестр там довольно широкий, так что при переправе будем у противника как на ладони. Тем более их, фашистов, там, по правому берегу, напихано куда как полно. И они тоже не дураки, понимают, что задерживаться нам не с руки, надо их дожимать, выдавливать к границе и дальше…

Короче, вызывает командира нашего взвода начальник полковой разведки, ставит задачу: сутки наблюдать, а на следующую ночь переправиться, закрепиться и ждать подкрепления. Всё просто как божий свет. Проще просто не бывает. Особенно если учесть что там, на правом берегу, нас видеть очень не хотят…

Ночью наша группа – восемь разведчиков плюс сапёры (они должны были отогнать назад, к нашим, лодки) – переправилась на правый берег. Всё прошло тихо, нормально: фашист нас не обнаружил, да и мы уже имели опыт таких вот скрытных переправ. Главное здесь – не шуметь, вообще не суетиться, и упаси тебя Бог вёслами по воде шлёпать. А сапёры на обратном пути допустили оплошность, шумнули слегка, по неаккуратности, – и немец их за это сразу же очень здорово наказал. Тем более, что все подходы к берегу, да и сама река у него были серьёзно пристреляны. Уж и не знаю, добрался кто из тех бедолаг-сапёров живым до нашего берега или все в Днестре успокоились…

А мы, как высадились, потихоньку-полегоньку осматриваться начали. То, что берег там крутой и высокий, это нам сначала очень даже на руку оказалось: фриц поверху ходит, под обрыв не заглядывает. Неудобно, да и в одиночку боится. Хотя обольщаться тоже не стоило: сапёров-то они всё-таки засекли, так что вполне могли задать себе вопрос – а чего это они ночью в реку полезли? Будущую переправу размечали или уже кого-то переправили? И не пора ли в таком случае пускать понизу усиленные наряды? Вообще, там, у кромки днестровской, не знаю как у остальных ребят, а лично у меня было довольно-таки паскудное настроение. Ждал, что вот-вот пожалуют по наши души «наши немецкие друзья»…

Но почему-то до самого рассвета так и не пожаловали. У «дойчев» тоже бывали сбои: может, не сообразили правильно насчёт сапёров, может, их толком-то и не разглядели, просто обстреляли реку на подозрительный шум (хотя молотили изрядно, и пулемётным огнём, и миномётами). В общем, только-только рассветать начало, мы наверх выбрались (и очень удачно, никого из «гансов» не встретили. Да и встретили бы – не велика проблема…), опять осмотрелись. Видим: рядом с обрывом – три дома. Даже не дома, а стены с оконными глазницами. Ничего, главное – пустые, без жителей и немчуры. Самое, как говорится, оно. Опять же в случае обнаружения никого из жителей не подставили бы под огонь.

Сосредоточились в крайнем доме. Помню, сразу за ним что-то вроде мельницы было, и рядом – овраг, глубокий и длинный. Радист нашим отстучал: мы на месте, ждём дальнейших приказаний. И только он сеанс закончил, наши дозорные прибегают. Немцы, сообщают, в овраге. И много, чуть ли не с полроты. Значит, следы наши на берегу всё-таки обнаружили, начинают преследование. Вопрос: что делать?

Не открою Америку, если скажу, что иной раз на войне разведчиков выручало самое настоящее нахальство. Да, именно нахальство! Сами посудите, разве может нормальный человек даже предположить, что всего-навсего восемь человек решатся атаковать полроты противника? Немцам с их сугубо реалистичным мышлением это и в голову бы не пришло! Только мы-то – не немцы. У нас, как говорится, своя особенная стать…

Командир группы, старший сержант Вася Панкин (хотя какой там Вася? Василий Гаврилович!) ставит задачу: скрытно подобраться к тому оврагу с обеих сторон и уничтожить противника. Что и сделали: подобрались, пустили в ход автоматы, да ещё и гранатами для гарантии. В общем, смяли. Фашисты, мне так думается, и сообразить-то ничего толком не успели. Очень уж быстро всё произошло. Они даже и ответного огня толком открыть не успели, так, одиночные выстрелы…

После такой нашей интенсивной «обработки» противника мы в овраг спустились. Тех, кто жив остался, на берег вывели, приказали – плывите через реку. К нашим. В плен. Там вас всех уже давно ждут. С самыми распростёртыми объятиями. Ещё с самого сорок первого… Уж не знаю сколько их доплыло-добралось (а, может, и никто): Днестр в том месте, я уж говорил, довольно широкий, да и вода холодная, не лето…

Таким образом, первая победа была за нами: побили преследователей, разжились трофейным оружием, и самое главное – из наших никого даже и не задело! Но пошумели, понятное дело, изрядно, так что теперь немцы нас уж наверняка в покое не оставят… И точно: видим, что они сосредотачиваются на мельнице, недалеко от нас. Я тогда в дозоре вместе с Виктором Геровым стоял. Он, помню, родом был из Москвы, весёлый, никогда не унывавший парень, очень любил песню «Синенький скромный платочек» и на мандолине играл здорово. Расположились мы, значит, с ним у забора из камней, который ту мельницу окружал, и чёрт его знает, откуда тот немец вылез. Только слышу в спину нам – очередь. В меня не попал, а вот Виктора сильно ранил, тот упал. А я этому немцу – гранату под ноги. Вот и сквитались…

И то ли от этого взрыва, то ли ещё от чего, но немцы сильно всполошились. Панкин кричит: «Вперёд, ребята!». Как нельзя кстати появился рядом со мной Липатов Павел. (Он, по слухам, после войны начальником милиции работал где-то в Тамбовской области.) Павел пригнулся, спину мне подставил, я на него запрыгнул и давай в ту мельницу, в дверь и окна, гранаты кидать, благо и свои ещё оставались, да и трофейными там, в овраге, разжились. Ребята с обеих сторон тоже не отставали, тоже и гранатами, и автоматным огнём немца жали. А потом во двор ворвались, и дальше, в саму мельницу. Сопротивлялись «гансы» отчаянно, тут уже и рукопашная пошла… Но ничего, одолели супостата.

Так мы и опять оказались, что говорится, «на коне», опять оружием трофейным разжились, и уже вторую группу пленных в Днестре купаться заставили… Да, великое для разведчика качество – нахальство…

В общем, удержали мы тот могилёвско-подольский плацдарм, а тут и наша пехота начала переправляться. Пошли немца дальше гнать. Хватит ему. Навоевался…

Алексей КУРГАНОВ.