Статистика

Яндекс.Метрика



Погода

GISMETEO: Погода по г.Коломна

Первый «чернобыль» власти скрывали более 30 лет

Номер 37 (459) от 23 сентября29 сентября 1957 года на производственном объединении «Маяк», расположенном в городе Озёрске, что недалеко от Челябинска (ранее Озёрск носил названия Челябинск-40 или Челябинск-65), и занимавшемся промышленным получением делящихся материалов урана-235 и плутония-239, произошла крупнейшая авария. Взорвалось огромное подземное хранилище с жидкими радиоактивными отходами. Высвободившееся радиоактивное облако поднялось вверх на тысячу километров и накрыло площадь в 23 000 квадратных километров. За несколько дней на этой территории погибли все хвойные леса, умерло около двухсот человек. Непосредственно в результате аварии от её последствий пострадали десятки тысяч людей. Власти замалчивали факт данной катастрофы до 1989 года.

Знакомьтесь: Геннадий Михайлович Минаев. Родом из деревни Амерево. До и после службы в армии работал на Коломенском тепловозостроительном заводе в цехе холодной штамповки и старой кузнице.

Родимая «непобедимая и легендарная» призвала его в свои ряды в апреле 1966 года. Вместе с ним отправились исполнять свой священный гражданский долг ещё 45 молодых коломенцев. Все они сначала, естественно, оказались на «пересылке» в Железнодорожном, а уже оттуда – кто на Южный Урал, кто в семипалатинские степи. Интересный факт: почти все эти 45 человек «тащили службу» в частях, связанных с ядерным оружием.

– Сначала я попал в Челябинск-65. Это недалеко, километров 65 от «Маяка». Для того взрыва в 1957 г. это и расстоянием-то не назовёшь. Кстати, в тех краях таких номерных «Челябинсков» не один, не два, и не десять, и все они работают или, по крайней мере, тогда работали на «оборонку».

Что запомнилось сразу по прибытии в Ч-65: верхушки всех взрослых деревьев были голыми, то есть без листвы и с какими-то изуродованными сучьями. Это их так взрыв «пригладил»…

Зимой 1967 нас передислоцировали в другой «Челябинск», который находился уже в двух десятках километров от комбината. Из этого «Челябинска» нас возили на «Маяк» электропоездом, что-то наподобие голутвинско-озёрской «качуры». Нашей задачей было оштукатуривание новых производственных корпусов. Здания не просто большие – огромные: этажей в двадцать высотой, и такой же глубины вниз под землю и общей площадью с пять–шесть футбольных полей. В том корпусе, где работал я, ядерный реактор уже был смонтирован, но ещё не запущен.

– Десять лет для распада тех же урана и полония – это, если переложить на человеческую жизнь, какие-то секунды. То есть, уровень радиации – что сразу после взрыва, что через десять лет, практически один и тот же. Какими средствами защиты вы были обеспечены?
– Если говорить об одежде, то ничего противорадиационного в ней не было. Исподнее – хлопчатобумажные штаны и рубашка. Сверху брюки (зимой войлочные), пиджак, рабочие ботинки, шапка-ушанка.

– А радиометрический контроль?
– После каждой рабочей смены мы отправлялись под душ. Кстати, мыться разрешалось почему-то только прохладной водой. После помывки каждый обследовался специальным аппаратом, на экране которого высвечивались те части тела, которые нужно было мыть повторно, чтобы окончательно смыть радиоактивную грязь и пыль.

– Говорят, что в Чернобыле у ликвидаторов аварии в рационе питания было красное вино, якобы нейтрализующее радиацию…
– Я понял. Вино действительно было. В городе, в магазине. Есть деньги – иди покупай. Если нет – пей чай или компот.

– Непосредственно на месте взрыва Вы, понятно, не бывали…
– Да кто бы нас туда пустил? На каждом шагу – колючая проволока и часовые.

– А что представляли из себя эти номерные «Челябински»?
– Обычные рабочие посёлки, ничего особенного. Кстати, и в Ч-40, и в Ч-65 жило немало демобилизованных солдат. По-житейски их понять можно: к здешним местам уже привыкли, устроиться на работу на комбинат – без проблем, зарплата по сравнению с тем же Подмосковьем в три–четыре раза выше, с жильём – сначала общежитие, а через пару лет – квартира. Продовольствием и промтоварами эти города снабжались по высшей категории. Бывшие дембеля обзаводились семьями, рождались дети. А радиация – что радиация? Как сказал кто-то из великих, человек это такая скотина, которая ко всему со временем привыкает.

Одно там, конечно, тоскливо: строжайший пропускной режим. Все эти города по периметрам «колючкой» была ограждены, и опять те же часовые. Приехать, уехать – документы замучаешься собирать. Режимные зоны, одно слово…

А ещё озеро, куда из комбината радиоактивные отходы сливали, запомнилось. Зимой не замерзало, и над ним постоянно пар стоял. По берегам плакаты: купаться и ловить рыбу строго запрещено.

– Так в них ещё и рыба водилась?
– Водилась. Сам я не ловил, но наши ребята удочки забрасывали. Нет-нет, обыкновенная рыба, без всяких уродств, но вот только одна «фишка»: как только она на суше пару минут побудет, то облезала вся до скелета.

Демобилизовавшись, Геннадий вернулся в Коломну. Сейчас Г.М. Минаев уже пенсионер. Здоровье – да какое там… И неудивительно: не на курорте солдатскую лямку тянул, наверняка, не один рентген-то схватил по молодости…

Алексей КУРГАНОВ.